Сначала мы с Пашкой были просто одноклассниками и друзьями. Время текло медленно и скучно на уроках и весело вне занятий. Мы учились в одном классе и жили не далеко друг от друга, так что из лицея ездили домой вместе. Дружба с девочками у меня как то не клеилась, так что я дружила с Пашкой и все бы оно ничего, но ведь в нашем классе учился еще и Алекс, Пашкин лучший друг, который стал и моим другом тоже. Но когда вмешались природные силы, не зависящие от нас, всё стало не так просто. У нас только на первый взгляд была дружба. Я нравилась и одному и другому, но мальчишки считали, что у них настоящая мужская дружба, открыто они за меня не боролись … Алекс решил отойти на второй план. А я так и не могла до конца разобраться в своих чувствах, наверное, они мне нравились оба…
Так и начались наши отношения, Пашка просто подошел ко мне на очередной дискотеке в лицее и предложил встречаться. Я ответила тогда, что мне никто не нравится и Пашка видимо услышал то, что хотел услышать в данном случае. Во мне не нашлось причин ему отказать. Мы начали встречаться с Пашкой, но очень скоро я начала вести себя странно. Во мне все раздваивалось, мне казалось, что Пашка мне нравится и, одновременно я ничего к нему не испытываю. Я не могла до конца понять, что со мной происходит. Я решила как Скарлет О*Хара из «Унесенных ветром»: «Я подумаю об этом завтра!»
Несколько дней подряд я приходила домой из лицея и плакала по разным поводам, да и без повода тоже. На душе было так неспокойно, будущее немного наплывало на настоящее и какое-то предчувствие разъедало меня изнутри. Собственно не зря. Так перед самым Новым годом, Пашку сбила машина. Его увезла скорая помощь, а я вернулась домой и, не снимая куртку, упала на кровать вниз лицом, но плакать не смогла. Мама вздохнула тогда и спросила, что опять такого случилось. Я только прошептала, что Пашку сбила машина.
Жизнь преподнесла нам урок, и тогда стало не до каких-то пубертатных глупостей. Все мои мысли и молитвы были только о том, что бы Пашка остался жив и здоров.
Так и проходила наша жизнь в эти полгода. Почти каждый день мы с Алексом приезжали к Пашке. Последний дом от дороги, второй подъезд, четвертый этаж, желтая дверь…Эту дорогу к Пашке я видимо не забуду и через сто лет… Пашка был по пояс в гипсе и не мог выходить из квартиры, скучал запертый от всего мира в четырех стенах. Мы приносили домашние задания из лицея и развлекали его, как только могли.
Так мы и закончили 10 класс. Пашке сняли гипс, и мы решили отметить эти события, напившись втроем шампанского. Видимо с теми пузырьками я и поняла, что испытываю теперь к Пашке нечто большое, чем к другу, а парабола его чувств видимо ко мне, устремилась вниз.
Отношения с Пашкой никак не развивались. Встречались мы редко, Пашка все дальше от меня отдалялся, тогда было не понятно почему. Только через много лет я прочитала про пубертатный период у мальчиков и девочек и поняла, что это совершенно разные процессы. Мне представлялось всё в ярких, розовых тонах, встречи, поцелуи под луной, и некая душевная близость с парнем. Мысли о сексе, если и посещали меня, то только как нечто неизведанное. Я считала, что рано заниматься тем от чего появляются дети, даже если мы будем тщательно предохраняться. По сути, мы еще сами были детьми. Но видимо Пашка так не считал, он хотел секса.
Итак, Пашка на втором году наших романтических поцелуев начал сначала намекать мне, а затем и прямо говорить про секс. Я порой ничего не говорила, а когда, оставались наедине, не разрешала заходить дальше ласк. Однажды я отшутилась, что у нас будет секс после свадьбы, на что Пашка сказал,– Твой муж будет против. Да, он был прав, мы с ним не поженились, и мой муж, конечно, был бы против.
Мы закончили лицей. Почти все одноклассники куда-то пошли учиться. Пашка поступил на математический факультет, а я нет, впрочем, в последствии, я об этом мало жалела. Мечтала я быть врачом, но у мамы не было денег для поступления. Из нас троих на врача поступил учиться Алекс. Так я осталась не у дел, одна из нашей маленькой компании…Тот год был совершенно пустым и печальным, будто теперь я сломала ногу и не могла видеться с друзьями и веселиться как раньше. С Пашкой мы виделись все реже и реже…
Февральским печальным вечером я пришла к Пашке, как оказалось для меня, в последний раз. Он сидел на диване и наигрывал что-то на гитаре, а я примостилась в кресле возле стола. Между нами было расстояние шагов пять, но я чувствовала, что между нами пролегла пропасть. Мне хотелось прокричать, что я люблю тебя Пашка!, а вместо этого я сказала, – Если я тебе надоела, то лучше брось меня. Пашка перестал играть на гитаре, посмотрел на меня грустно и ответил,– Зря ты это сказала.
Через несколько дней он пришел ко мне и попросил отдать книгу: «На западном фронте без перемен» Э.М.Ремарк, которую я взяла у него почитать. Мы прошлись по улице. Пашка остановил меня, и немного волнуясь, сказал:
– Ты заметила, что я сегодня расстроенный.
– Да.
– Наташа, мы не можем больше встречаться.
– Ты мне не скажешь причину?
