Жучкову доставляло истинное удовольствие сидеть вот так, по-хозяйски, закинув ногу на ногу, в кабинете, где еще лет десять назад ему грозило в лучшем случае стоять с заведенными за спину руками. Он как мог дольше оттягивал начало разговора, наслаждаясь возникшей ситуацией.
- Может быть, чаю? - спросил Тихомиров, чтобы как-то заполнить паузу.
- Нет, спасибо, Олег Филиппович...
- Тогда я вас слушаю, - уже нетерпеливо произнес Тихомиров. - Вы говорите, что пришли по делу?
- Разумеется. Я человек очень занятой, и к вам меня занесло одно дело. Наше общее с вами дело.
Тихомиров удивленно приподнял бровь. Жучок утвердительно кивнул.
-Вы меня заинтриговали, Владимир Владимирович. - Тихомиров улыбнулся. Ситуация была действительно странной. Жучков- известный уголовный авторитет, про некоторые его дела Олег Филиппович знал не понаслышке, самому приходилось кое над чем голову поломать - приходит самолично к нему в кабинет и еще заявляет об общих делах. Было чему удивиться.
- Приятно... - произнес Жучков и вынул из кармана дорогой портсигар. Мне доставляет большое удовольствие видеть ваше недоумение, Олег Филиппович, но еще большее удовольствие доставляет слышать, как вы меня называете по имени-отчеству.
- Ничего удивительного в этом нет. Вы - человек солидный, в возрасте...
- Бросьте, в самом деле. Не так давно были времена, когда мы с вами именовали друг друга совсем иначе.
- Тогда мы были по разные стороны баррикад.
- Мы и теперь по разные, - прервал его Жучков, - но... - Он вынул сигарету и щелкнул зажигалкой. Перед тем как поднести огонь, он вопросительно посмотрел на Тихомирова. Тот кивнул, и Жучков закурил. Кабинет наполнился ароматом сигарет.
-Так что вас привело ко мне, Владимир Владимирович? - спросил Тихомиров, испытующе глядя на гостя.
- Жажда мести, - просто ответил Жучков.
- Вот как?
-Да. Я хочу помочь вам, чтобы вы помогли мне.
-Наше ведомство не вступает в сделки...
- Вступает, вступает, - махнул рукой Жучков и лукаво улыбнулся.
-Не будем спорить.
-Не будем. . - Итак?
- Итак, мне известно, что ваши люди занимаются делом о похищении сына Снегирева. Вам было дано три дня. Сегодня срок истекает. Так?
- Допустим, - поджал губы Тихомиров. Ему было неприятно, что Жучков знает об их проблемах и так нетактично сейчас об этом говорит.
- Но я не хочу вас как-то задеть или, не дай бог, обидеть, - поспешил заверить его Жучков. - Я пришел вам помочь. Я не буду говорить, как я получил эту информацию, но прошу поверить мне на слово, она абсолютно точная.
Тихомиров сощурил глаза.
-Вернее всего, Олег Филиппович, вашим людям стоит искать сына Снегирева в поселке Верхний или недалеко от него. Это в пятидесяти километрах от Санкт-Петербурга.
-Я знаю это место.
- Его в последнее время облюбовали так называемые новые русские... Жучков хитро улыбнулся.
-А откуда...- не удержался Тихомиров.
- Мы же договорились, Олег Филиппович, - напомнил Жучков, - вы не будете спрашивать, откуда у меня эта информация. И не подумайте, что я что-то скрываю, просто мне неприятно это объяснять.
-А более конкретно вы не знаете местоположение ребенка?
- Нет, к сожалению. - В глазах Жучкова блеснул злой огонек.
- И что вы хотите получить за эту информацию?
- Ничего, - развел руками Жучков.
- Как ничего? Вы же говорили о жажде мести.
- Это и есть моя месть, - холодно ответил гость. - Я хочу, чтобы вы нашли сына Снегирева и наказали тех людей, которые... - он остановился на полуслове и встал. - Где у вас пепельница? Я вам весь пол испортил.
Тихомиров подошел к шкафу, достал оттуда стеклянную пепельницу и поставил ее перед Жучковым.
-Спасибо. - Гость затушил сигарету и, кивнув, вышел из кабинета.
-Чудеса,- развел руками Тихомиров и бросился к телефону.
Владимир Владимирович Жучков вышел из серого здания, подошел к машине и сел на заднее сиденье.
- Домой, - бросил он шоферу и устало закрыл глаза.
Час назад он получил сообщение, что машина с номером, принадлежавшим его подчиненному, была взорвана. Услужливый следователь спросил, желает ли Жучков, чтобы дело было передано на расследование, и, услышав отрицательный ответ, повесил трубку. Жучков не желал расследования. Он знал, что подобные дела принадлежат к разряду нераскрываемых. Установить, кто и зачем взорвал Толстяка, все равно не удастся. В таких случаях у Владимира Владимировича были свои методы. Но и к ним он не хотел прибегать. Известие о гибели Павла Пастухова потрясло видавшего виды Жучка. За последние годы он не мог припомнить случая, когда смерть человека так подействовала на него.
