Голодные обитатели этого энергетического уровня находились совсем рядом, привлеченные несколькими свежеоборванными линиями жизни, – на этот раз для выхода на автостраду Раскасс никого убивать не пришлось. Она направила свое внимание на этих существ.
Расширив масштаб восприятия, она различила линии жизней, которые выделялись как кометы в здешнем не-небе, и одной из них была Дафна.
Внимание Раскасс потянулось в сторону ее линии, но Фрэнк Маррити каким-то образом перекрыл ей путь, хотя Фрэнк был мертв. Обе версии Маррити были мертвы! Отец каким-то чудом сумел заслонить линию жизни дочери самим собой, так что сфокусированное на ней внимание Раскасс попросту отражалось в прошлое, к тому моменту, когда его оборванная линия провисла.
В направлении будущего Раскасс заметила нечто вроде утеса или застывшего водопада, встречаясь с которым, исчезали все видимые ей линии жизней. До нее оставалось всего несколько секунд, и, запаниковав, Раскасс выпала обратно в свое четырехмерное тело.
Она тряпкой повисла на перилах башни и с усилием начала трясти и крутить руками и ногами, чтобы снова встать на ноги.
– Мишеля завалили! – выкрикнул Малк.
Вытянув правую руку, он дважды выстрелил из открытого окна фургона, потом, распахнув дверь, выскочил наружу. Лепидопт услышал его вопль:
– Взрывай! – крикнул он на ходу.
Выглянув на улицу через лобовое стекло, Лепидопт скрипнул зубами. Шарлотта быстро тащила Дафну в его сторону – удивительно, как ее еще никто не подстрелил, а позади нее он увидел два распростертых тела: Маррити лежал на траве прямо перед ним, а Мишел – на тротуаре справа.
«Давай», – сказал он себе.
Рванув рубашку на груди, он отодрал от кожи засушенный палец вместе с державшим его пластырем и зашвырнул все в дальний угол.
Мы выиграли войну Йом-Киппур, подумал он, и без помощи из будущего.
Обернувшись к пепельнице, он подхватил только что раздавленный Маррити фильтр «Данхилла», зажал его между большим и указательным пальцами левой руки и, встав босыми ногами на золотую свастику, прижав ладони к потным отпечаткам рук Чаплина, направил свое сознание к маякам на горе Вильсона и в Долине Смерти.
Он ощутил два разных ветра, запах сосен и побитого временем дерева; он ощутил слабое электрическое покалывание в босых ступнях…
Накрыло мимолетное, памятное по прежним выходам из тела чувство невесомости, от головокружения перехватило дыхание – и вот он уже кувыркался в пустоте, а сигаретный фильтр в пальцах вибрировал, как будто он стремительно тащил его вдоль рифленой стены, и когда мимо пронесся, нацеливаясь вниз, порыв энергии, он с удовольствием позволил себе вернуться обратно в свое тело.
Оказавшись снова в фургоне, он в первый момент решил, что видит взрыв бомбы – мужчину со связкой ключей в руке сбило с ног, песок из кошачьего лотка в углу взметнулся и ударил в стену фургона. Лампочка над головой раскачивалась из стороны в сторону.
– Что, черт возьми, это было? – взвизгнул спереди Малк напряженным до предела голосом. – Детонатор?
Лепидопт обратил внимание, что Малк все еще сидит за рулем. Из кабины он не выходил.
Человек с ключами сидел на полу, уставившись на Лепидопта. Глянув вниз, обомлевший Лепидопт узнал себя двумя минутами раньше.
На полу у задних дверей громко заплакал одинокий младенец, и оба Лепидопта подскочили и уставились на него. Инстинктивно подавшись к нему, Лепидопт заметил тоненькие темные волосы, маленькие кулачки, сучащие ножки…
Нельзя забирать его из этого временно́го поля, подумал он, потянувшись к ребенку – новорожденной копии самого себя, – и тут младенец пропал.
Малк тем временем развернулся в кресле и теперь круглыми глазами таращился на двух одинаковых Оренов Лепидоптов.
В предрассветной тишине Лепидопт услышал снаружи голос Шарлотты Синклер: «Фрэнк! Как же… о боже… будь осторожен».
Под ошеломленными взглядами Малка и себя-младшего Лепидопт повернул тумблер кухонного таймера рядом с бомбой.
– Одна минута, – сказал он. – Надо убираться отсюда.
Второй Лепидопт поднимался с пола.
– Ради Луиса? – спросил он.
– Ради всех, – ответил ему Лепидопт.
Малк хотел что-то сказать, но Лепидопт отмахнулся, прервав его, протиснулся между спинками передних кресел и ухватился за ручку двери.
– Потом. Пятьдесят шесть секунд.
В этот момент тихое утро разорвала быстрая очередь выстрелов, и следившие за фургоном люди Весперса развернулись к башне.
Фрэнк Маррити стоял возле оливкового дерева и всаживал пулю за пулей в себя-старшего.
Лепидопт вывалился из пассажирской двери и, опершись о легковушку рядом, нацелил свой пистолет 22 калибра в голову седоволосого мужчины, который отступал налево вместе с Шарлоттой. И когда тот оттолкнул Шарлотту и вытащил большой револьвер, Лепидопт выстрелил ему в голову.
Стоявшие в двух шагах от него парни из Весперса повернулись на звук, и один успел выпустить две пули, прежде чем обоих накрыла очередь выстрелов из окна фургона со стороны водителя. Один тяжело осел на землю, а потом опрокинулся навзничь, второй выпустил еще одну пулю, пока Лепидопт не добил его выстрелом в лоб.
