Этот студент каждое утро смотрел 7-часовые новости по Седьмому каналу, и иногда Шарлотта ставила будильник пораньше, чтобы посмотреть их его глазами под звук своего телевизора. Впрочем, чаще она предпочитала поспать.
Эллис хорошо смотрел кино, он был очень внимательным зрителем. Шарлотта делала вид, что не сводит глаз с экрана, чтобы побудить его следовать ее примеру. И читателем он был отличным: никогда не пролистывал и не пропускал страницы – она часто сидела рядом с ним на диване, прикрыв глаза и читая его глазами. Он любил детективы Джона Д. Макдональда и Дика Френсиса; и Шарлотте они тоже нравились, но все же она мечтала познакомиться с мужчиной, который любил бы сестер Бронте. До того как ослепла, она успела прочитать только «Грозовой перевал» и «Джейн Эйр». Фрэнк Маррити наверняка любил обеих Бронте.
Вздохнув, Шарлотта взяла свою сумочку и полотенце и отсчитала шаги до спальни. Сев на кровать, она расправила полотенце на покрывале, после чего достала из сумочки револьвер «Смит и Вессон» калибра.357.
Держа палец снаружи спускового крючка и нацелив ствол в угол комнаты, она нажала кнопку освобождения затвора и сдвинула барабан в сторону. Потом подняла дуло револьвера вверх и нажала на эжекторный стержень; на ладонь ей упал один тяжелый патрон и пять пустых латунных гильз.
«Пять выстрелов! – с содроганием подумала Шарлотта. – И все, чего я добилась, это разбитое окно».
Теперь она была рада, что не убила его.
Она рассчитывала, когда Маррити взглянет на нее, увидеть себя смотрящей на него в упор и целящей немного ниже уровня глаз, так как увидеть отверстие ствола она не сможет. Это означало бы, что оружие нацелено в грудь. Потом она нажала бы курок. Ей было интересно, опустит ли он глаза на свою рану или все так же будет смотреть на нее.
Как ни близки были они с Эллисом, все, что она помнила о нем, это только его профиль в ресторанах, когда люди за соседними столиками поглядывали на них с Шарлоттой.
Когда они занимались любовью, он на себя почти не смотрел – что неудивительно, считала она, ведь он не был нарциссом, – и все ее воспоминания об их страсти сводились к виду ее обнаженного тела. И его ладоней.
У нее было, наверно, с полдюжины любовников за девять лет – с того дня, когда взрыв аккумулятора лишил ее глаз в ракетной шахте в пустыне Мохаве. И о каждом она помнила свое тело и пару ладоней.
Она до сих пор удивлялась, как это они не стали любовниками с Денисом Раскассом, даже когда он вербовал ее три года назад.
Внезапно Шарлотте припомнился Роберт Джером, смотритель Фулд-холла в Принстонском институте перспективных исследований в Нью-Джерси. Она соблазнила этого очаровательного старика, чтобы получить доступ к закрытым архивам Эйнштейна, а потом убедила, что любит его, чтобы он помог ей выкрасть документы, касающиеся экстрасенсорных исследований, которые до сих пор хранились в подвале старого дома Эйнштейна на улице Мерсер.
Даже от Роберта Джерома ей осталось только одно воспоминание – ее собственное лицо и тело, да еще его морщинистые, в пятнах, руки.
Набор абразивного пластика для чистки оружия хранился в ящике тумбочки. Шарлотта осторожно достала и, разложив на одеяле, на ощупь разделила шомполы, ершики и остро пахнущие бутылочки с растворителем и маслом.
Была ли она нарциссисткой? Если и была, то так вышло по умолчанию. Ей ничего не оставалось, как смотреть на себя чужими глазами. Впрочем, нет, не так все было: она была совершенно равнодушна и к этому слепому телу, и даже к двадцативосьмилетней женщине, чья душа жила в нем.
Если я и нарцисс, думала Шарлотта, то такой же, как этот мерзкий старикашка Маррити. Оба мы хотим вернуться, чтобы спасти молодых, невинных себя от нехороших вещей, которые им угрожают. «
Раскасс уверяет, что можно покинуть «сейчас» и, вернувшись назад, изменить прошлое, после чего ньютоновский импульс отдачи выбросит тебя обратно с сохранившимися воспоминаниями – вернее, с двумя наборами воспоминаний: о первом варианте жизни и об измененном. Эйнштейн, по-видимому, совершил такой скачок в 1928 году, а Лизерль Марити, возможно, в 1933-м. Но я так не хочу, думала Шарлотта. Я не вернусь.
Выбросить все и дочиста отмыть руки от воспоминаний.
Роберт Джером этими запомнившимися Шарлотте старческими руками скрутил петлю из своей собственной рубашки – вскоре после того как Шарлотта раздраженно объяснила, что она никогда его не любила и соблазнила только для того, чтобы заполучить нужные ей документы. Он попал в тюрьму как соучастник ограбления, лишился работы и пенсии и покончил с собой.
