Старый серый каркасный дом Грамотейки стоял на северо-западном углу Бэтсфорд и улицы Эвклида, и Гольц свернул налево, на Эвклида, а Фрэнк мальчишкой проезжал прямо, к забору заднего двора и гаражу.
Гольц монотонно повторял себе под нос: «Черт, черт, черт».
– Вы мимо проехали, – сказал ему Маррити.
– Знаю, – огрызнулся Гольц, вглядываясь в зеркало заднего вида. – Там у обочины припаркован фургон для перевозок, – он покусывал губы. – А нашего грузовика еще несколько минут ждать. Как минимум.
– Думаете, они приехали, чтобы вывезти все из сарая?
– Возможно.
Гольц проехал десяток домов, медленно свернул на старую двухполосную дорогу, сдал назад и развернулся обратно, в направлении юга. Он подъехал к бордюру, перевел двигатель в режим паркинга, не выключая его. В пятидесяти ярдах впереди, у заднего забора Грамотейки, стоял фургон и несколько легковушек.
– Может, это просто родственники, – предположил Гольц, – вывозят из дома мебель. Но пока они там, мы туда войти не сможем. Дайте-ка мне бинокль из бардачка.
Маррити открыл бардачок и протянул Гольцу тяжелый оливково-зеленый бинокль.
– Что-то не похожи они на моих родственников, – сказал Маррити, думая про себя: только бы они не забрали машину!
– Могли нанять грузчиков, – Гольц поднял бинокль к глазам. – Помолчите!
Калитка в заборе открылась, и двое мужчин в комбинезонах вынесли со двора линялые садовые стулья. За ними еще несколько человек несли что-то квадратное, из-под брезента торчали ножки стола.
Маррити обратил внимание, что грузчики, неся задрапированный стол, мелко переступают ногами, тщательно контролируя каждый шаг, а стол совсем не качается.
– Остановите их! – воскликнул он, подавшись вперед. – Они выносят машину!
Гольц, опустив бинокль, покосился на старика.
– Там стулья и стол.
– Черта с два, у них на столе плита Чаплина! Если они его поставят, ножки подломятся – посмотрите, какой он тяжелый!
Рация была вделана под приборной панелью, но, по-видимому, уцелела во время пожара, уничтожившего стереосистему. Гольц взялся за микрофон.
– Второй.
– Третий, – отозвались из динамика.
– Подъезжай с севера по Эвклида, проедешь мимо дома и припаркуешься на другой стороне улицы, чуть севернее фургона – сам увидишь. Кикс.[11] – Он изменил настройки рации и продолжал: – Парней высади, пусть бегут рядом, а сам сдай назад и стукни этот фургон как можно сильнее, Витис.
– Нет! – воскликнул Маррити. – Часть машины из стекла. Они его разобьют!
– Морозные хлопья, – Гольц еще раз сменил частоту. – Отмена, не надо таранить. Фургон не таранить, как понял?
– Понял, не таранить. Просто припарковаться, где вы сказали? Спешиал Кэй.
Грузчики поднесли покрытый брезентом предмет к хвосту фургона и боком уложили его на гидравлический подъемник.
Гольц снова переключил частоту.
– Точно. Оружие наготове. Я подъеду сразу за вами. Когда вы будете здесь?
– Проезжаю стадион «Доджер», – ответила рация. – Пять минут, если гнать сломя голову.
– Гони.
Гольц повесил микрофон.
– Думаю, они все разбегутся при виде оружия, – отважился подать голос Маррити. Он зажал ладони между коленями. Не то чтобы нужно было унять дрожь, просто все мышцы его тела были напряжены от нетерпения.
– Если это Моссад, – возразил Гольц, – они и сами при оружии. Наш единственный шанс – застать их врасплох.
– Надеюсь, они не забыли, что здесь совсем недавно стреляли, – упорствовал Маррити. Во рту у него пересохло. – Копы мигом примчатся на любой шум.
– Если они Моссад, они все знают и плевать хотели, – сквозь закопченное ветровое стекло Гольц рассматривал мужчин на улице. Выдохнув, он перегнулся на сиденье, словно лез в карман за бумажником, но вместо бумажника достал тяжелый пистолет-автомат сорок пятого калибра из нержавеющей стали и сдвинул большим пальцем какой-то рычажок на боку.
– Ну и денек, – заметил он.
Маррити оставалось только радоваться, что он еще может что-то видеть и сжимать свои руки, что под ним проминается подушка сиденья. Едва ли он продолжит существовать, если эти люди лишат его возможности использовать машину в 2006 году.
Гидравлический подъемник в хвосте фургона поднялся до уровня платформы, и теперь четверо грузчиков перетаскивали покрытый брезентом квадратный предмет в темное нутро фургона. Пятый, темноволосый, в синем свитере, закрыл ворота во двор и неторопливо побрел к пассажирской дверце кабины.
– Придется ехать за ними, – процедил Гольц. – Дожидаться наших некогда. Плита, очевидно, была последней.
Он перевел рычаг в положение переднего хода, но тут же вернул обратно, увидев, как человек позади фургона разбрасывает по асфальту несколько горстей каких-то блестящих предметов.
– Ах так! – воскликнул Гольц.
Он открыл дверь со стороны водителя и присел за ней на корточки, упершись правым локтем в щель между дверью и дверной рамой. В его пухлом кулаке блеснул на солнце ствол сорок пятого калибра.
Оглушительно грянул выстрел, гильзу выбросило через пустое водительское сиденье на колени Маррити. Вздрогнув, он смахнул на пол раскаленный цилиндрик.
