Странно, конечно. По логике казалось, что должно быть наоборот: металлический корпус и рукава-штанины из ткани.
– Он издевается? – спросила Милана. – Не скафандр, а трико какое-то! И где эти… – она пошевелила пальцами, – баллоны! С воздухом?
Мы стояли в помещении, куда нас отправил Инсек, перед тем как погрузиться в свои лечебные процедуры. Как он сказал: «Вы всё поймете на месте».
Понять не получалось.
Два скафандра, напоминающие детские карнавальные костюмы. Никаких баллонов, да.
– Сейчас глупость скажу, – произнесла Милана. – На Селене ведь нет воздуха?
– Абсолютно, – подтвердил я. – А ты знаешь, что еще должно быть в скафандре?
Милана на миг задумалась.
– Нагреватель? Чтобы не замерзнуть?
С кем-нибудь другим я бы сострил про физику, которая явно была нелюбимым предметом. Но не с Миланой, конечно.
Да и вообще, девушкам простительно не разбираться в науке!
– Вакуум – это теплоизолятор. Человек в скафандре, словно в термосе. А люди теплые. И теплу надо уходить, а в вакууме это сложно. В скафандре не нагреватель должен быть, а система отвода лишнего тепла.
– А я видела в кино, там наоборот, люди чуть не замерзли, – смущенно сказала Милана.
– Кино, – вздохнул я. – Слушай, наверное, Инсек понимал, что нам предлагает. Наверное, это как-то работает… как-то. Меня смущает оружие.
Милана не сдержалась, хихикнула. Потом посерьезнела.
– Ну, это красиво…
– Да уж… – неохотно признал я.
Рядом со скафандрами на полу лежали шпаги.
Или рапиры.
Или узкие мечи.
Я не настолько разбираюсь в холодном оружии, тем более в таком, спортивном. В детстве один приятель выносил во двор пластиковые игрушечные мечи, фехтовали на них. Потом кто-то из родителей разорался, что пластиком тоже можно выбить глаз, – и все игры в мушкетеров закончились.
– Может, Инсек исторического кино насмотрелся? – спросила Милана. Подняла одну из железяк. Вот они, кстати, были как раз из сине-серого корабельного металла. – Классическая французская боевая рапира, половинная гарда…
– Ты разбираешься? – поразился я.
Почему-то я совсем не ждал от Миланы такого.
– Я занималась фехтованием.
Она широко взмахнула оружием, засмеялась.
– Как странно! Руки помнят, но… словно пушинкой… Наверное, лучше бы я не умела.
– Так это рапира? – уточнил я. – Я думал, шпага.
Милана с улыбкой глянула на меня, и я порадовался, что не стал отпускать шуточки по поводу физики и теплопроводности вакуума.
– Шпага, рапира, если угодно – меч. Рапира – облегченная версия шпаги. «Меч для одежды». Ею обычно не рубят, только колют… но это старая, классическая боевая версия. Видишь – на клинке есть лезвия, теоретически можно и рубить, только веса мало. Впрочем, тут и у палаша, и у двуручного меча было бы мало веса.
– Обалдеть, – сказал я. – А чем еще необычным ты занималась?
Милана подумала секунду.
– Я в детстве однажды спаяла радиоприемник. Мне подарили конструктор, там были такие маленькие смешные детали и печатная плата. Взяла у папы паяльник и сама спаяла. Даже поймала две радиостанции…
Я тоже поднял рапиру. Помахал в воздухе.
Да, слишком легко. Сколько она сейчас весит? Тут сила тяжести раз в десять-двенадцать ниже земной…
Грамм сто, наверное.
– Значит, у Инсека были основания предложить нам именно это, – сказал я с напускной уверенностью, опуская шпагу. – Давай залезем в скафандры. Тут должны быть застежки, наверное…
Застежек на виду не оказалось, но костюмы разошлись на спине, когда мы взяли их в руки. Я вспомнил, что, когда люди еще летали в космос, космонавтам как-то похоже приходилось забираться в российские скафандры – через лючок сзади.
– Наверное, лучше раздеться, – деловито сказала Милана. – До трусов.
Мы разделись, увы, не для чего-то более приятного. Я засунул ноги в штанины – если это и был металл, то мягкий и теплый. На ступнях костюм утолщался, превращаясь в литые ботинки. Потом засунул руки в рукава, заканчивающиеся тонкими мягкими перчатками. Помедлил – и, согнувшись, просунул голову в накрепко присоединенный к воротнику шлем. Выпрямился.
На спине что-то зашуршало, и я почувствовал, что ткань сошлась.
Мной овладела легкая паника.
Тут же нет кислородных баллонов, верно?
Сейчас стеклянный шлем запотеет, я выдышу весь воздух и задохнусь!
Шлем не запотевал. Внутри было в меру прохладно.
Я смотрел на Милану, которая тоже влезла в свой скафандр.
Пробормотал:
– А как мы будем общаться?
– Голосом, – ответила Милана и хихикнула. Звук шел словно бы от нее, хотя я догадывался, что это не так, – слишком четкий и ясный. Похоже, весь прозрачный шлем работал как динамик и микрофон.
Блин, по звуку даже можно в направлении ориентироваться!
– Мы дикари, – сказал я. – Слушай, мы просто дикари, мы ждем чего-то своего технологического уровня… а он совершенно другой. Может, и шпаги не совсем шпаги?
– Они лазерные! – предположила Милана.
– Не знаю. Но точно не просто шпаги.
Я сделал шаг. И отметил, что подошва крепко фиксируется на полу.
– Это магниты? – спросила Милана, тоже шагнув ко мне.
– Я не чувствую притяжения. Скорее, нога прилипает.
– Значит, адгезивные волоски, – решила Милана. – Как у геккона.
– У него не присоски разве? – удивился я.
