Милана на миг закрыла глаза, словно пытаясь не смотреть на меня. Потом сделала шаг, прижалась всем телом – не рассчитав притяжения, Милана влетела в меня, словно с разбега. Она была выше Дарины, мы смотрели друг другу в глаза. Она была совсем другая, она иначе пахла, у нее были другие прикосновения, она была почти моя ровесница, мы даже сексом иначе занимались, у нее был опыт, как и у меня.
– Всё, что происходит на Луне, остается на Луне… – прошептала она.
Я опустил руку, подцепляя ее за бедро, приподнял. При слабом тяготении Селены это было даже слишком легко. Медленно опустил на себя – ее глаза расширились, она выдохнула, обняла обеими руками, забросила вторую ногу, мягко качнулась на мне. Мы целовались, Милана двигалась, вцепившись в меня, я одной рукой придерживал ее за плечи, другой прижимал под упругое напряженное бедро.
– Не могу, не могу, не могу без тебя! – вдруг выпалила Милана. Ее глаза расширились, она застонала, мучительно и сладостно, отдаваясь безраздельно и до конца.
И я слился с ней, кусая ее губы и ни о чем уже не думая.
Слабое притяжение имеет свои плюсы.
Мы еще минут пять стояли, лаская друг друга, я держал Милану на руках, целуя в лицо, а она то улыбалась, то заглядывала мне в глаза.
А потом тихо сказала:
– Так, Максим. Сейчас я тебе кое-что скажу, и не спорь, ладно?
Я кивнул, насторожившись.
– Когда мы вернемся, а мы ведь вернемся, да?
– Надеюсь, – сказал я.
– Ты начнешь мучиться. Я знаю, ты такой. Тебе захочется покаяться перед Дариной. Извиниться. Сказать что-нибудь… что ты был не в себе, что это нервный шок, адреналин… что я тебя соблазнила…
– Ты меня не…
– Я тебя соблазнила, Максим. Поверь, если бы я не захотела, мы бы вымылись, и всё.
Я молчал.
Наверное, она была права.
– Так вот, не говори. Дарина не может читать твои мысли?
– Нет.
– Вот и хорошо. Тебе будет казаться, что признаться надо – для ваших отношений, чтобы между вами не было никакой недосказанности, никакой фальши, никакого вранья… И она, конечно, тебя простит. Может, даже на меня не обидится. Может, всё поймет совершенно правильно. Но все равно у нее останется обида. Маленькая, крошечная, которая будет разъедать всё. Ты себе сделаешь легче, ты с себя снимешь тяжесть, а на нее взвалишь. Понимаешь?
Я неуверенно кивнул.
– Ни одной женщине такой правды на самом деле не надо, – сказала Милана спокойно. – Особенно совсем юной девчонке… Мой бывший ко мне подошел неделю назад. Покаялся. Сказал, что я была права, что он и впрямь изменял налево и направо, даже сказал, с кем… а еще подруги называются! Что больше никогда, ни с кем, что только я ему нужна. Он думал, что я обрадуюсь его откровенности и всё прощу. А я с таким облегчением на душе его выгнала! И сказала, что люблю другого. Сказала и поняла, что это правда.
– Но как же ты? – пробормотал я.
– Не повезло, – Милана улыбнулась. – Так бывает. И я не стану с тобой заигрывать на Земле. И буду вести себя совершенно нормально. Там, на Земле, ты только ее. А здесь – только мой. Можно? Потому что мы на куске взорванной Луны. Как во сне. И пусть это остается сном, хорошо? Я постараюсь в кого-то другого влюбиться. Рано или поздно получится, хоть я и не хочу.
– Так тоже неправильно, – сказал я. – Для тебя неправильно.
– Да. Но что поделать. Зато есть наш лунный сон. А еще… ты знаешь…
Она замолчала, потом лукаво улыбнулась.
– Видела на одной картинке, думала, такое разве что Супермен может сделать. Но здесь, мне кажется, получится.
– Дух перевести дашь?
– По моим ощущениям, – Милана слегка качнулась на мне, – ты уже отдохнул.
Я не стал спорить.
Это был наш лунный сон, а то, что происходит на Луне, – остается на Луне.
Не знаю, удивился ли Инсек тому, как долго мы занимались санобработкой.
Может быть, он думал, что мы к этому очень ответственно подошли.
Может быть, он был занят своими проблемами.
А может быть, он за нами внимательно и с интересом наблюдал.
Вот совершенно все равно, если честно.
Корабль Инсека вывел нас к нему, сформировав коридор. Тут, похоже, не было никаких «твердых» помещений, всё менялось и создавалось под конкретные нужды. Наверное, это и есть единственно правильный принцип для межзвездных кораблей, а не гигантские «крейсера» и «звезды смерти», как в кино.
Инсек по-прежнему лежал на полу, опутанный металлическими нитями. Мне показалось, что их даже стало гораздо больше. Некоторые пульсировали, некоторые раздулись, превратившись в трубки. По одной такой трубке медленно передвигалось утолщение, будто по кишке, вытягивающей какой-то комок из Инсека в пол.
Еще мне показалось, что в помещении стало жарче, хоть нас и разделял по-прежнему прозрачный барьер.
На наше появление Инсек никак не отреагировал, и я с невольным страхом представил себе, что будет, если он умрет.
Во-первых, это прекратит действие договора между Инсеками и Прежними, верно? А я хочу этого? Нет, Инсеки не ангелы. Но Прежние теперь мне нравились еще меньше!
Во-вторых, что будет с нами? Корабль будет поддерживать нашу жизнь? Или выключится? Или улетит?
