Да, этот приём и здесь работает. Важно не то, что есть. Важно то, чего нет.
— Обращайся, — улыбнулся отец.
Не знаю, почему я пошёл в «Рэдку». Есть я и впрямь не хотел, а то поел бы маминого супа. Наших там днём немного, больше случайных посетителей.
Но меня будто потащило туда.
Я прошёл по Столовому переулку мимо своей старой школы — она по-прежнему работала, даже осталась «испанской», свернул на Малый Ржевский. У мелких как раз кончились уроки, меня чуть не смело потоком галдящей детворы, затеявшей шутливую потасовку у памятника героям-учителям и героям-ученикам. Ну, памятник — это слишком громко, наверное, пять маленьких фигур на выступе, над бронзовой доской с перечислением имён… Имён было много. В давней войне, которой скоро сотня лет исполнится, погибли десятки миллионов.
Я вдруг подумал, что для Прежних эта война могла быть ничего не значащим пустяком, который они же сами и затеяли. Например, на каких-то галактических фронтах дела шли плохо. Им потребовались не миллионы Изменённых в год, а десятки миллионов. Ну а что может быть лучшим прикрытием для изъятия из человеческого общества огромного количества здоровых детей, чем мировая война, непрерывные бомбардировки, движущиеся туда-сюда обратно по Европе и Азии армии?
Или не надо приписывать Прежним наши собственные, человеческие зверства?
…Но всё-таки, зачем я решил зайти в «Рэдку»?
Надо было мне догадаться, наверное.
Но я как-то расслабился после разговора с отцом.
И только увидев за столиком Ивана и Виталия Антоновича, понял, что пришёл сюда не по своей воле.
Больше никого из сёрчеров в кафе не было. И персонал, несмотря на тёплый солнечный день, весь попрятался внутри. Уверен, если их спросить, никто не ответит, почему на столиках стоят таблички «Зарезервировано», а они толкутся в помещении. Вот захотелось им так сделать — и всё тут…
Виталий Антонович сидел мрачный, напряжённый, начисто лишившийся всей своей ироничности и лоска. Немудрено — в присутствии Ивана он выглядел как бледная копия рядом с оригиналом.
Я молча подошёл к ним. В этот момент на церкви Большого Вознесения напротив зазвонили колокола.
— Как эффектно, — сказал Иван, дождавшись, когда звон стихнет. — Умеешь ты появляться, Максим! Прямо с Божьим благословением!
— Можно подумать, вы в Бога верите, — ответил я и сел рядом с Виталием Антоновичем.
— Можно подумать, ты веришь! — обиделся Иван. — Будешь кушать? Заказать тебе?
Перед ним на тарелке лежали остатки люля-кебабов.
Я смолчал.
— Как угодно, — сказал Иван. — А церковь симпатичная, зря ты так, и перезвон красивый. Я люблю и уважаю все традиционные религии.
— Ещё скажите, что были тут на венчании Пушкина с Гончаровой, — буркнул я.
— Нет, я не в России тогда жил, — ответил Иван. — Ну, чего дуешься?
— Как вы меня сюда притащили? — спросил я.
— А, вот ты чего напрягся… — Иван кивнул. — Считай, что это вроде Призыва. Заставить тебя сплясать на столе я бы так не смог. А вот сделать то, что ты и сам не против, — зайти в «Рэдку», к примеру…
Я кивнул. Сказал:
— Думал, вы меня с утра расспрашивать станете.
— Зачем? — удивился Иван. — Я приехал в Представительство минут через пять после того, как ты удрал. Поговорил с Лихачёвым, он всё рассказал. Думаю, каких-то деталей не знает, но мне хватило. Так что ситуацию я представляю.
— Ну и… что тогда вам нужно от меня… от нас, — я глянул на Виталия, тот кивнул.
— Хочу вас нанять, — улыбнулся Иван. — Вас двоих, но вы же дружный коллектив… привлечёте товарищей.
Очень хотелось сказать какую-нибудь гадость. Но я молчал.
— Давайте так, — Иван развёл руками. — Вначале я чуть-чуть расскажу про нас. Про то, что вообще происходит. А то я уверен, тебе уже каждая сторона конфликта наплела всякого-разного, да ещё и наград посулила. Я начну с правды, потом коснёмся и наград. Готовы выслушать?
Виталий Антонович кивнул, как-то болезненно улыбнувшись. Да чего это с ним?
— Он уже в курсе своей награды, — небрежно сообщил Иван. — И хочет её заслужить, от чего страдает. Итак… мои дорогие юные подопечные. Человечество гораздо старше, чем учат в ваших школах. И в космос мы вышли не в двадцатом веке. Иные миры покорять стали ещё семь тысяч лет назад. Врать не стану, сам в ту пору не жил, мало таких старожилов… Очень быстро люди наткнулись на Инсеков. И если ваш многоногий приятель ответит правдиво, то признает — мы предлагали мирное сосуществование. Окучивать свои зоны космоса, получать требуемое, даже держать союз против иных культур.
— Всё ради смыслов? — спросил я.
— Да, Инсеки любят этот термин. Мы чаще говорим «суть», но пусть будут «смыслы». Что нужно любому разумному существу, любой цивилизации?
— Всё, что нам нужно, это любовь, — мрачно сказал Виталий Антонович.
