2000-е годы. Сирия. В южном приграничном районе, недалеко от города Дар проходят массовые манифестации против правительства Башара Асада. Главная героиня, американка Джин Роджерс, тайно переходит границу с территории Израиля, с Голанских высот и оказывается в Даре под именем русской женщины, вышедшей когда-то замуж за сирийца. Задание Джин — найти тайную базу, на которую, по данным израильской разведки, бывший генерал КГБ и весьма влиятельный политик Леонид Логинов вывез составляющие оружия массового поражения режима Саддама Хусейна перед вторжением американцев в Ирак. Предположительно база находится недалеко от города Дар. Но неожиданно при выполнении задания Джин становится перед серьезным выбором, едва не сорвавшим всю операцию…
— Ногу! Ногу порезало! Помогите! Помогите! Врач где? Врача сюда! — раздался пронзительный женский крик в коридоре, который заставил Джин вздрогнуть.
Оторвав взгляд от экрана компьютера, она повернулась к окну, потом встала и вышла на улицу. На скамейке перед полицейским участком молодая женщина увидела мальчика лет двенадцати. Он полулежал, вытянув окровавленную ногу, и сдавленно стонал:
— Помогите! Помогите!
— Что случилось? Госпожа? Куда вы? — спросил израильский солдат — турай, охранявший участок. — Здесь нет врачей, госпожа, вам надо в больницу. Езжайте в больницу…
Он остановил женщину, преградив ей путь.
— В чем дело? Минуту, Шомон, что случилось? — раздался громкий мужской голос.
Джин приоткрыла дверь. Расан (майор) Алекс Красовский подошел к невысокой худенькой женщине с изможденным бледным лицом, залитым слезами.
— Господин офицер, горе, случилось горе, — дрожащим голосом и на плохом английском быстро залопотала она. — Мы живем в деревне Маждель Шамс. Мальчишки, играя в низине, подорвались на мине. Двоих насмерть разорвало, а моего только покалечило…
— Почему вы не везете его в больницу? — сосредоточенно спросил майор.
— Мой старший сын пошел служить в израильскую армию. Сирийцы нас презирают, они не примут нас. Помогите…
— А где Маша? — Красовский повернулся к тураю. — Где расар Залман?
— Она уехала в Иерусалим с отчетом, — растерянно сообщил тот.
— Когда же?
— Сегодня утром.
— Значит, доктора нет…
— Я посмотрю, Алекс.
Джин вышла в коридор и приблизилась к Красовскому.
— Позвольте мне воспользоваться кабинетом Маши, — попросила она.
— Да, конечно, — сказал Красовский, неопределенно пожав плечами. — Но надо ли?
— Я только что видела этого самого мальчика под окном. У него наверняка большая кровопотеря, поэтому нельзя терять время, — серьезно ответила Джин. — Турай, помогите привести его, — приказала молодая женщина солдату. — Алекс, откройте, пожалуйста, кабинет.
— Да, сейчас. Только возьму ключи.
Красовский быстро направился к дежурному.
— Пойдемте к мальчику, — сказала Джин, выйдя во двор участка вслед за тураем, но женщина опередила ее. Подбежав к сыну, она неожиданно заговорила по-русски:
— Миша, Миша, ну, потерпи, родной, сейчас врач посмотрит…
— Больно, мама, очень больно, — стонал мальчик.
— Ты терпи, терпи. Врач все сделает.
— Врач — хороший. Очень хороший, вам повезло, — успокаивающе заметил по-английски турай, поднимая мальчика.
— Осторожно, не повредите рану! — громко сказала Джин, подходя сзади.
— Кабинет готов, можно нести, — сообщил Красовский, выйдя на крыльцо.
— Давайте скорее, — заметила молодая женщина, поспешно поднявшись по ступеням к двери.
Турай внес мальчика в здание полицейского участка, а женщина, всхлипывая, бежала за ними.
— Так вы из России? — спросил Красовский, когда пострадавшего уже усадили на операционный стол, и Джин, надев белый халат и маску, осматривала рану.
— Да, — вздохнула женщина. — Я родом из Курска. Училась в Москве, вот там и познакомилась с Амином своим. Уж двадцать лет тут живу. Будь все проклято…
— Трудно живете? — спросила по-русски Джин, взглянув на нее.
— Еще как! — произнесла женщина, махнув рукой. — Лучше бы никогда сюда не приезжала. Хотя и дома тяжко было. Отец пил без просыпа, а мать, учительница начальных классов, из сил выбивалась, чтоб нас с братом вырастить на мизерную зарплату. Как школу окончила, так с подружкой решили — пропади все пропадом, поедем в Москву счастье искать и поступим куда-нибудь. В общежитии жить будем. Поехали, поступили в технический вуз. Там просто конкурса не было. Вот нас и взяли. Мы ж ни в математике, ни в физике — ничего, ноль. Одни неуды были. Подружка-то за старшекурсника замуж выскочила, так он ей все делать стал, она и удержалась. У меня же продолжались «хвосты» на отчисление. Значит, из общаги вон, и прощай, Москва. Домой, к маме, снова в пьянку. Так что все равно выхода никакого не было.
Мальчик охнул, и женщина встревоженно приподнялась на стуле.
— Ничего страшного, — успокоила ее Джин. — Это одежда присохла. Сейчас все освободим и обработаем рану.
— С Амином этим я в метро познакомилась, — снова усевшись, продолжала женщина. — Он в «Дружбе народов» учился, был в Москве такой институт. Может, и сейчас есть, я на родине давно уже не была. Вроде как ухаживал красиво, деньги у него водились. В ресторан, на такси, весь из себя обходительный. Если б я знала, что это он в Москве такой, напоказ, а дома — сущее чудовище, то лучше бы домой в Курск поехала. Да куда там, — она сокрушенно вздохнула, — дура дурой. Голова и закружилась. Думаю, выпал счастливый билет, поживу по-человечески. Матери написала, дескать, уезжаю. Забеременела, институт бросила и поехала к заграничной родне. Думала, сейчас за границей окажусь, чуть ли не в Париже. Тут такая дыра, что наш Курск по сравнению с этой заграницей покажется раем на земле. Уж про Москву и не говорю. Нищета. Мать померла в прошлом году. Даже на похороны съездить денег не дали, сволочи. Сиди, говорят, молчи, на все мужняя воля.
