Я решила, что срочно женю его. На ком? Девочкам он нравится. Но есть маленький пустячок - нужно, чтобы и он был неравнодушен к кому-то из девушек. А вот этого я не замечала. Нужно подумать, Алина Анатольевна. Их всех надо бы переженить, и пусть бы заботились друг о друге, да только девушек на всех не хватает, как ни крути. И я, неожиданно для себя, однажды обнаружила, что извлекаю немалую выгоду из дефицита невест в деревне. Тайком друг от друга парни - те, кто постарше и похитрее, - стараются угодить мне, всерьёз думая, что я имею право распоряжаться судьбой девушек и влиять на их выбор. А девчонки чувствуют мой авторитет среди ребят, и слушаются - по струнке ходят. Хоть и не надо мне, чтобы по струнке.... Но, с другой стороны, кто их организует, кто будет мирить в девчоночьих ссорах? Кто плохих ребят сдержит, а хорошим парням напомнит, что девушки - не мужики, они другие, и нуждаются в них...
Как, однако, жизнь всё сама, без нашего участия расставила по своим местам! И я уже как мать двоим младшим, а девушкам - строгая бона, и при мне они боятся капризничать, боятся показаться ленивыми или неумехами, влюбляться и тискаться по тёмным углам тоже опасаются. Света Конторович - исключение. Проблемная, конечно, особа, но без этого, наверное, не бывает...
Страшный треск и угрожающий шум ветвей падающего дерева раздался рядом. Мы подскочили от неожиданности и бросились с прогалины, которая была местом нашей ночной стоянки. Ломились в чащу, цепляясь рюкзаками за сучья и мокрые ветви густого подлеска. А когда остановились и оглянулись, увидели, что рассечённая пополам старая осина упала поперёк оврага.
Ребята молча изучали, как легло дерево, оценивая варианты: перебираться по осине прямо к лагерной ограде, или обойти овраг лесом? Я, понимая, что у них на уме поход по дереву, грустно призналась:
- Не смогу. Голова сильно кружится...
Женик вопрошающе глянул на Влада. Наверное, что-то прочитал в глазах друга и, повернувшись спиной к нам, отошёл и принялся топтать носком женской танцевальной туфли сорок первого размера угли утреннего костра. Влад подсунул руку под рюкзак на моей усталой спине, приобнял, а я... я смачно чихнула ему в куртку из чебурашкового меха с лоскутными рукавами.
Он выдохнул мне в ухо:
-Я готов умереть с тобой!
Я подумала. Если отбросить юношеский романтизм, выходило, что его пожелание, как ни посмотри, самое разумное. Умереть сию же минуту было бы кстати, по крайней мере, мне. Снова холодно, зябко, голод проснулся и накинулся с новой силой, голова трещит, и до лагеря мне всё меньше дела, скрутиться бы калачиком и уснуть вечным сном... Кто знает, что ждёт всех нас дальше?
Но вспомнила почему-то Ксюшу и Матвея - похудевших, с трогательно тонкими шеями, на которых, как одуванчики, сидят крупные полудетские головы. Вспомнила Дениса Понятовского, которому за день до петли времени объявили уточнённый диагноз: злокачественная опухоль. А тренер сказал родителям, чтобы отпустили парня на футбол, пусть, мол, сыграет... или пан, или пропал... И он пропал. Вместе со всеми нами. С диабетиком Юркой из девятого "А" и астматиком Коляном из девятого "В". И они пока не вспоминают о своих лекарствах, но, может, это у них от стресса, непрерывного, растянувшегося на восемь недель? А может, мы все уже того... населяем другой мир?
- Я бы умерла хоть сейчас, да как младших оставишь? Вы-то худо-бедно прокормитесь, а о них кто позаботится? Я учила их подмывать пиписки тёплой водой из баночки... А чему ещё научить не успела?
Карнадут поводил лицом и аккуратно коснулся губами моей щеки:
- Вот такая ты деловая! - сказал, как выдохнул, чуть слышно.
Прошептал: "Алина! С ума сойти!"
Не было сил метать гневные молнии. Я только хмыкнула в ответ, быстрым движением поправила нос и поплелась в чащу, отдавая себе отчёт в том, что чувствую близость этого человека даже трансцендентально: это когда тело каждой клеткой своей имеет в виду факт его существования. И сигналит: "Он. Он! Он рядом!" Может, есть причина, почему он уходит из деревни со своими ребятами в дальние походы чаще других?
Мы боялись пройти мимо цели, потерять её, призрачную нашу надежду, и приготовились облазать каждый метр здешних зарослей. Мы промокли насквозь, сверху и снизу: всё здесь было густорастущим, мокрым и холодным. Лишь ветра не чувствовалось в этом лесу. Не знаю, много ли времени нам понадобилось на то, чтобы пройти вдоль всего оврага, потом перейти на другую его сторону - я смотрела больше внутрь себя и чувствовала, что жар становится сильнее, а ноги вот-вот подкосятся, я упаду на колени, потом припаду к земле и не найду в себе сил подняться. Мы углубились в лес, продвигаясь едва ли не ощупью. А потом вышли на звериную тропу и увидели искромсанную тушу лося, повисшую на прутьях ограды. Лось выглядел так, словно его обкусывали сзади, со стороны леса, и отрезали ножом куски плоти со стороны лагеря. Кто-то жил в "Солнечном"! Кто-то совсем недавно кромсал звериную тушу, и этот кто-то не в силах был снять тушу с ограды и освежевать её! Сюда бы Вована и Лёху!
