Пришел слесарь. Элси говорит, я засы́пала его вопросами. Джек налил еще чашку чая и попытался увести меня от двери, но я разгадала его намерения, я не полоумная. Есть вещи, которые я желаю знать: откуда новый замок, сколько к нему ключей, оставит ли мастер у себя дубликат. Слесарь вскоре перестал отвечать, а когда пил чай, то смотрел на газетную страницу, не читая.
– Не очень-то он мне понравился, – подытожила я, как только за ним закрылась дверь.
Джек смотрел, как слесарь спускается с крыльца.
– Бумаги он заполнил правильно, я проверил.
– Он вас услышит, – предупредила Элси.
– Мне все равно, пусть слышит! К тому же он намусорил!
Ничего слесарь не намусорил, просто я не знала, к чему придраться, но Джек все равно немного подмел и завел разговор о том, что настоящих мастеров уже не осталось. С этим, в виде исключения, согласились все.
Потом мы втроем сидели и смотрели на ключ, лежавший посередине обеденного стола, не подозревая о громадных проблемах, которые он вызвал.
Без пятнадцати пришла мисс Амброуз. Она разглядывала новый замок добрых несколько минут и наконец спросила:
– Ну, теперь вы довольны? Столько хлопот, чтобы только вас успокоить, а ведь никто и не проникал в вашу квартиру.
Я не сводила глаз с батареи отопления.
– Учтите, это не улучшит вашу ситуацию. Надеюсь, больше вы ничего не потребуете?
Слова изогнулись в вопрос, но я решила не отвечать. Джек тоже рассматривал свои руки.
Мисс Амброуз ушла. Я подняла глаза от батареи, едва щелкнул замок.
– Все равно это ничего не изменит, черт бы вас побрал! – крикнула я.
Элси закрыла лицо ладонями.
– Знаете, ведь Ронни умелец, – вспомнила я. – В молодости он вскрывал любой замок, у него к этому талант. Если сейчас не получится, он сделает себе дубликат нового ключа.
– Каким образом? – спросила Элси, не убирая рук. – Оригинал-то ему с неба не свалится.
– Мисс Амброуз все ключи держит у себя в кабинете, в настенном шкафчике, – пояснила я.
Джек нахмурился:
– Вот как?
– Рядом со шкафами, где папки.
Он выпрямился:
– А в папках что?
– Мы.
Мы сидели в общей гостиной, не сводя глаз с кабинета мисс Амброуз.
– Я еще никогда не была преступницей, – призналась я.
Элси огляделась по сторонам:
– Старайся сидеть нормально, Флоренс.
– Я нормально сижу!
Я знала, что это не так. Я сидела на самом краешке сиденья, и костяшки пальцев были белыми. Слышно было, как дождь стучит по стеклянным дверям, словно просясь в дом. Под таким дождем ничего не разберешь и почти невозможно отыскать дорогу.
– Может, она там целый день проторчит! – проворчала я. – И у нас не будет шанса.
Я поправила диванную подушку и снова уставилась на кабинет. Мисс Амброуз сидела за письменным столом и пялилась в стенку, будто в ней был замурован ответ на все вопросы бытия.
– Рано или поздно ей придется выйти, – возразила Элси. – Живой же человек.
В гостиной было пусто – только миссис Ханимен дремала у решетки, по которой мисс Амброуз пыталась пустить плющ на стену. Никто не знал, зачем это нужно, кроме разве что самой мисс Амброуз. Джек ждал на стуле у доски объявлений. Мы рассеянно поглядывали на телеэкран. Показывали передачу о садоводстве: какой-то человек стоял в патио в чистых резиновых сапогах и объяснял, как сажать семена.
Джек показал своей палкой на экран:
– В нашем возрасте сажать семена – большой оптимизм.
Я снова стиснула пальцы до белых костяшек.
– Сейчас кончится, – сказала Элси. – А дальше будет про старинные вещи. Антиквариат все любят.
– Да, если бы я была раздвижным столом, ко мне бы чаще подходили! – съязвила я, и все уставились на меня.
Даже миссис Ханимен.
Мисс Амброуз косилась на общую гостиную: генерал Джек основательно излагает свое мнение, а Флоренс Клэйборн уже минут двадцать не сводит с нее глаз. Вот и Джек к ней присоединился, повернувшись на стуле и нахмурившись.
Мисс Амброуз вынула записную книжку. Она тоже вела записи, не доверяя Хэнди Саймону. К тому же есть вещи, которые не опишешь словами. Антею Амброуз беспокоило смутное ощущение, что все идет не совсем так, как должно.
– Простите, можно вас побеспокоить?
От звука этого голоса карандаш выскользнул из пальцев мисс Амброуз, и она зашарила по полу, пытаясь его подобрать.
– Мистер Прайс? Конечно. Чем могу помочь?
Габриэль Прайс не отвечал, пока она не подобрала карандаш, не села прямо на стуле и не убрала волосок с верхней губы.
– Боюсь, дело деликатное. – Он мельком взглянул на стеклянную перегородку. – Разрешите поговорить с вами приватно?
После секундного колебания Антея Амброуз ответила:
– Конечно.
Габриэль Прайс обернулся и закрыл дверь кабинета.
Мисс Амброуз показалось, что гостиная исчезла – щелчок замка словно отправил ее на другой край океана, хотя на самом деле их разделяла лишь стеклянная дверь. На экране телевизора сменялись изображения старинной мебели, миссис Ханимен мирно дремала в углу, Джек махал своей тростью непонятно кому. Даже дождь стих, и от этой тишины мир словно превратился в искусную, тщательно проработанную пьесу, написанную и разыгрываемую для ее развлечения, но в которой Антее Амброуз навсегда уготовано место в зале.
– Мисс Амброуз!
