Она будет сидеть со мной в палате, где пахнет антисептиком и отчаянием. Когда наконец придет врач, небритый и усталый, в его глазах будут отражаться все жизни, которые он за тот день повидал. Но он все равно отнесется ко мне внимательно и выслушает все, что я скажу. Когда врач выйдет, мисс Амброуз принесет нам из автомата чай в бумажных стаканчиках, и мы будем прихлебывать, обжигая губы, и я буду глядеть поверх чашки на мисс Амброуз и думать, не поделиться ли с ней моей тайной. Я пыталась представить себе смягчившийся взгляд мисс Амброуз и ее реакцию. Но лежа здесь и распределяя роли в эпилоге моей истории, я не чувствовала никакой уверенности, что даже мисс Амброуз меня поймет.
Мы все сидели в общей гостиной, когда мисс Амброуз сделала объявление. У меня не было никакого желания там находиться, но Элси твердо решила идти, а что за радость сидеть одной в четырех стенах… Я знала, что мисс Амброуз будет говорить, потому что она откашливалась, выходя на середину гостиной. Саймон стоял примерно в трех футах, прислонившись к стене.
– Весьма интересное объявление, – начала она, дойдя до середины ковра.
О боже, опять, подумала я. Готова поклясться, я это только подумала, но когда я огляделась, Элси старательно рассматривала потолок, а Джек маскировал смех кашлем.
– Сейчас прозвучит весьма интересное объявление, – повторила мисс Амброуз, на этот раз тише и не сводя с меня глаз. – Насколько я знаю, все вы – восторженные поклонники антикварного телешоу «Сколько стоит?».
Некоторые подняли глаза. Даже миссис Ханимен проявила слабый интерес. Я никогда не была любительницей этой программы: люди обшаривают свои чердаки, выясняя, сколько денег им причитается, и корчат гримасу, когда сумма оказывается меньше ожидаемой. Хотя и интереснее, чем кулинарные передачи.
– Ну так вот, – продолжала мисс Амброуз, – я рада объявить, что организаторы «Сколько стоит?» решили снять один из эпизодов у нас, в «Вишневом дереве»! Им очень понравились наши дворы.
Тут уже даже я повернула голову.
– Превосходно, – подал голос Джек. – Ну вот, Флоренс, это позволит вам развеяться! Вы появитесь в телевизоре.
– Вообще-то… – протянула мисс Амброуз, вытягиваясь и сама для пущего эффекта фразы, – мы считаем, что нам лучше не мешать телевизионщикам. Ну, какое-то время.
– Какое же? – спросил Джек.
– А пока передачу не снимут. В идеале всем жильцам надо посидеть в своих квартирах. Конечно, как только телевидение уедет, вы все сможете снова выйти.
– Очень любезно с вашей стороны, – процедил Джек.
– Тут будет много ценных вещей, некоторые старинные, требующие деликатного обращения. Меньше всего нам надо, чтобы какую-то вещь повредили – это было бы непростительно.
– Ну еще бы, – сказал Джек.
– Некоторые предметы попросту бесценны!
– Разумеется, бесценны, – со странной интонацией подтвердил он.
Я заметила, что Саймон смотрит в пол и ковыряет ковер носком кроссовки.
Через три дня приехали телевизионщики. Открываю я шторы, а двор полон людей и фургонов – таких же, в которых преступников увозят в тюрьму, только решеток на окошках нет.
– Ты только глянь, – позвала я Элси. – И это все ради одной-единственной передачи!
Двор было не узнать. Кабели извивались в траве и тянулись вдоль дорожек, туда-сюда сновали люди с папками и коробками, растаскивая по двору щебенку и грязь. К восьми часам от главного корпуса протянулась длинная очередь до самой подъездной аллеи. Люди прижимали к груди всякую всячину: картины, кукольные домики, чашки в виде лиц или фигурок людей, подсвечники, а одна женщина держала нечто подозрительно похожее на унитазное сиденье.
Пришел Джек и тоже занял позицию у нашего наблюдательного пункта у окна.
– Надеются найти сокровище в чулане под лестницей, – констатировал он, поставив локти на батарею.
– У нас теперь даже лестницы нету, – напомнила я, – не говоря уже о чулане.
Мы помолчали.
Я решила заварить нам по чашке чая, чтобы скоротать время, но Джек вдруг заговорил об автобусе, который останавливается у конца аллеи каждую четверть часа. Он считал, что нам нужно сесть на автобус и устроить себе маленький выходной.
– А разве не надо кого-нибудь предупредить? – спросила я.
– Флоренс, никто и не заметит нашего отсутствия, – отозвался Джек. – Всем не терпится пустить свое прошлое с аукциона.
Его предложение показалось мне гораздо интереснее возни с чайником.
В автобусе пахло чипсами и ногами, но ехали мы недолго. Элси устроила настоящее представление, смахивая невидимые крошки с сиденья рукавом пальто. Она еще не закончила жаловаться, как автобус вывалил нас у начала центральной улицы.
– Ну, вот мы и в большом городе, – объявил Джек.
Этот городишко никак нельзя назвать городом, тем более большим, но все интереснее, чем глазеть весь день в окно на чужие макушки.
Мы пошли по тротуару, но нам пришлось буквально пробиваться сквозь толпу.
– Откуда все набежали? – удивлялась я. – Куда столько народу собралось?
