Мы — интриганы и пакостники!Умение манипулировать, плести интриги, творить подставы разных уровней и качества — это все про нас! Нас все не любят, а мы друг друга — тем более. Нас терпеть не могут, но без нас не в силах обойтись…Мы — машинное масло в колесах Системы!Да-да… Это нам так красиво говорили при поступлении в Академию, на «славный и достойный» факультет Интриг и Пакостей. А что в итоге?Лично для меня, скромной мавки Невилички Подкоряжной, все повернулось так, что без вышеупомянутых ценных навыков просто не выжить!
— Живут же люди! Влюбляются, ходят в театры, в би-бля…
— Не выражайся, Билли!
— …В би-бли-о-те-ки!
Я кралась, перемещаясь короткими перебежками, по коридору общего крыла, то и дело замирала от звука чьих-то шагов или сполохов света, вырывавшихся из открываемых дверей, и пыталась скрыться от них в густых тенях укромных уголков.
На втором этаже куролесил отстрелявшийся на экзаменах еще на прошлой неделе третий курс. Потолок подпрыгивал, а люстры покачивались, наглядно демонстрируя — отдых от знаний проходит активно. Сегодня был «вечер после сессии», и, стало быть, мои дорогие соученики бурно веселились, отмечая ее успешное завершение. Или же не менее бурно страдали по поводу эпичного провала. Так что все пять этажей и три крыла главного здания Академии сотрясались от пьяного хохота и воплей еще не отошедших от учебы студентов, которые пытались поймать легендарного духа Халяву. Учащиеся активно пользовались тем, что ректор и большая часть преподавательского состава еще днем торжественно отбыла на какой-то симпозиум.
Из потолка вывалилось взъерошенное привидение с вытаращенными от ужаса глазами. Я отступила в сторонку и вежливо сказала:
— Добрый вечер!
Дух медленно, беззвучно и печально затонул в полу… Мне стало жаль несчастных призраков, которым здорово доставалось в такие периоды. Правда, себя было жаль еще больше! А потому я вздохнула и, решительно сбежав по лестнице, направилась к выходу.
…Я вышла на крыльцо и даже успела закрыть двери. Правда, уйти никуда не смогла — перед моим носом появился кончик каменного хвоста, описал затейливый пируэт и шлепнулся на каменные плиты у самых ног, недвусмысленно преграждая путь.
— Ну, и кудась мы собрались, ась? — скрипучим голосом спросила одна из сторожевых горгулий, разворачивая ко мне шипастую каменную голову.
— Погулять! — отчиталась я, ежась от осеннего холодка.
— Да-а-ась?! — Статуя подозрительно прищурила сверкающие тусклым зеленым огнем глаза.
— Дась! — злобно рявкнула я, притопывая ногой. — Пропустите уже, а?! Я же замерзну!
— Ладно! — милостиво разрешила мне горгулья, убирая хвост с прохода и ворча мне во след: — Эх, молодежь! Вам бы только по свиданкам бегать, а не учиться…
Я понурилась. Водяной-Под-Корягой, уж лучше бы я шла на свидание! Это всяко безопаснее и уж точно приятнее того, что я задумала…
Так-с, госпожа Подкоряжная! Труса празднуем? Печальное зрелище… А еще мавка, называется, создание нраву легкого и веселого! С таким настроем не то что родне, самой себе в глаза посмотреть стыдно будет. А ну-ка — вдох-выдох, грудь вперед, улыбка по протоколу, страх в карман, и… Навстречу приключениям шагом марш!
Сказано — сделано…
Учебный комплекс Академии Триединства располагался в центре огромной, изолированной высоким забором территории. Помимо Академии, за оградой имелся также большой парк с высокими, подпирающими небо древними деревьями. Под сенью их шелестящих крон петляли многочисленные дорожки и тропинки, местами полностью укрытые густыми зарослями кустов. Они не только способствовали перемещению населения Академии «из пункта А в пункт Б», но и могли, совершенно случайно вынырнув из буйствующей зеленью маскировки, вывести к затаившимся среди зеленых стен беседкам и фонтанчикам. Они были украшены разнообразными статуями представителей многочисленных народов, которые, собственно, и составляли сообщество студиозусов в означенном многонациональном учебном заведении.
Академия представляла собой древнее строение дворцового типа с многочисленными башенками, анфиладами, лабиринтами галерей и переходов, основная часть которых была закрыта для студентов по разным причинам, одна страшней другой.
Лекции и практические занятия в основном проходили в главном здании, корпуса же общежитий находились на некотором удалении как от него, так и друг от друга. Соседствующие строения обычно предпочитали обживать родственные факультеты, а вот факультеты-конкуренты администрация Академии старалась расселять как можно дальше! Так, например, наши «интриганы» и «пакостники» жили на максимальном удалении от студентов факультета «Долга и чести», да еще и с дополнительным препятствием между общагами в виде обители техперсонала Академии (в основном мелкой нечисти, вроде домовых). Также рядом, в качестве последнего «рубежа обороны», располагалась территория мастеров-изобретателей, которую вообще все, кто только мог, старались огибать по широкой дуге. Во избежание, так сказать…
В подтверждение моих мыслей в отдалении что-то грохнуло, и, развернувшись, я увидела, как на втором этаже общежития изобретателей вылетают два окна. Тут же из одного опустевшего проема по пояс высунулся кто-то изрядно подкопченный и, потрясая какими-то бумажками, завопил:
— Ребята, у нас получилось!
