Три гроба [Литрес] полностью

– Ой, на самом деле ничего. На самом деле я так не думаю. Это просто домыслы. – Она поспешила откреститься от своих слов, и ее грудь стала подниматься и опускаться гораздо спокойнее. – Вероятно, я так подумала из-за того, что всю жизнь мне довелось наблюдать за его хобби. Как вы знаете, моя мама умерла. Она умерла, когда я была еще совсем ребенком, – говорят, она была ясновидящей. – Розетта снова поднесла сигарету к губам. – О чем вы спрашивали?..

– В первую очередь о том, что произошло сегодня. Если вы считаете, что будет полезным углубиться в прошлое вашего отца, Скотленд-Ярд, разумеется, примет ваше предложение.

Она резко отвела сигарету от лица.

– Но, – продолжил Хэдли все тем же бесстрастным голосом, – давайте дослушаем историю, которую нам рассказывал Мэнган. После обеда вы отправились в гостиную, и дверь в холл была закрыта. Сказал ли вам профессор Гримо, в какое время ожидался визит опасного гостя?

– Э-э, да, – ответил Мэнган.

Он вытащил платок и теперь промакивал им лоб. Свет от камина подчеркнул множество морщинок, испещривших его лоб и худое лицо с впалыми щеками.

– По этой причине я не стал раздумывать над тем, кто пришел. Этот человек явился слишком рано. Профессор сказал, что визитер придет в десять, а он прибыл без четверти.

– Десять часов. Вот как! Вы уверены, что он назвал именно это время?

– Ну… да! По крайней мере, я так запомнил. Около десяти вечера. Правда же, Розетта?

– Я не знаю. Мне он ничего не сказал.

– Вот… как. Продолжайте, мистер Мэнган.

– У нас работало радио. Что было не очень хорошо, так как музыка была слишком громкой. И мы играли в карты у камина. Несмотря на это, я все равно услышал звонок. Я посмотрел на каминные часы, на них было без двадцати десять. Я только встал, как услышал, что дверь в передней открылась. Потом я услышал, как мадам Дюмон говорит нечто вроде: «Подождите, я узнаю», и потом звук захлопывающейся двери. Я окликнул: «Эй, кто там?» – но радио так надрывалось, что я не выдержал и выключил его. И сразу после этого мы услышали, как Петтис – да, мы оба сразу подумали, что это Петтис, – зовет нас: «Приветствую, ребятки! Это Петтис. К чему все эти формальности? Я поднимусь к Губернатору».

– В точности в таких выражениях?

– Да. Он всегда называл доктора Гримо Губернатором; ни у кого другого на это духу не хватало, кроме Барнаби, который зовет его Папой… Ну мы и ответили ему: «Порядок!» – как положено, и больше об этом не задумывались. Потом мы опять сели в гостиной. Я заметил, что назначенный час приближается, стал прислушиваться и занервничал, ведь было уже почти десять…

Хэдли что-то начертил на полях записной книжки.

– Получается, что мужчина, назвавшийся Петтисом, разговаривал с вами через дверь, не видя вас? – задумчиво сказал он. – Откуда, по-вашему, он узнал, что вы там?

Мэнган нахмурился:

– Наверное, увидел нас в окне. Когда вы поднимаетесь по лестнице, вы легко можете разглядеть эту комнату через ближайшее окно. Я сам всегда обращал на это внимание. Более того, обычно, если я вижу, что в гостиной кто-то есть, я стучу в окошко, вместо того чтобы звонить.

Суперинтендант продолжал задумчиво чертить что-то в записной книжке. Он было собрался задать вопрос, но передумал. Розетта смерила его резким немигающим взглядом. На что Хэдли лишь сказал:

– Продолжайте. Вы ждали десяти часов…

– И ничего не произошло, – с нажимом произнес Мэнган. – Однако, как это ни странно, с каждой минутой после десяти я нервничал все больше и больше, вместо того чтобы почувствовать облегчение. Как я вам уже сказал, я думал, что этот мужчина на самом деле не придет и никаких неприятностей не будет. Однако я представлял темный коридор, странный доспех с японской маской, который там стоит, и чем больше я об этом думал, тем меньше мне все это нравилось…

– Я очень хорошо тебя понимаю, – сказала Розетта. Она посмотрела на него как-то странно, удивленно. – Я думала о том же самом. Но мне не хотелось рассказывать тебе об этом, чтобы ты не назвал меня глупой.

– Ох, у меня бывают такие психические припадки, – с горечью ответил Мэнган. – Поэтому меня так часто увольняют и поэтому же меня, скорее всего, опять уволят за то, что я сегодня не позвонил, чтобы сообщить об этом происшествии. Черт бы побрал редактора новостей! Я не иуда. – Он поменял позу. – В общем, где-то в десять минут одиннадцатого я решил, что больше этого не вытерплю. Я бросил карты на стол и сказал Розетте: «Послушай, давай чего-нибудь выпьем и включим все лампы в коридоре. Надо что-то сделать». Я хотел вызвать Энни, но потом вспомнил, что в субботу вечером она всегда уходит…

– Энни? Вы имеете в виду горничную? Да, я уже и забыл про нее. Дальше?