Три гроба [Литрес] полностью

– Отказ сотрудничать со следствием, – повторил Дрэйман и кивнул. – Неужели? Скажу прямо, сэр, мне нет никакого дела до ваших угроз. Когда человек видит вас только в качестве силуэта, который мало чем отличается от яйца пашот на тарелке, его трудно как-то тронуть, разозлить или запугать. Почти все страхи в мире, равно как и амбиции, вызваны формами: глазами, жестами, фигурами. Молодым людям этого не понять, но я надеюсь, что вам будет ясно. Понимаете, я не совсем слепой. Я вижу лица, утреннее небо и все то, что, по мнению поэтов, должно восхищать слепцов. Однако я не могу читать, а глаза тех людей, лица которых мне дороже всего, вот уже восемь лет еще более слепы, чем мои. Если вся твоя жизнь вращается вокруг этих двух вещей, потеряв их, ты осознаешь, что теперь тебя мало что может тронуть. – Он снова кивнул, уставившись в противоположный конец комнаты. Его лоб сморщился. – Сэр, если это как-то поможет Шарлю Гримо, я с готовностью предоставлю вам любую необходимую информацию. Однако я не вижу смысла в том, чтобы ворошить старый скандал.

– Даже если это необходимо для того, чтобы найти брата, который его убил?

Дрэйман махнул рукой, нахмурившись:

– Послушайте, я могу вам честно сказать: забудьте об этой мысли. Не знаю, с чего вы это взяли. У него правда было двое братьев. И они находились в тюрьме. – Он снова улыбнулся. – Они не совершили ничего ужасного. Их арестовали за преступление, совершенное по политическим мотивам. Полагаю, в те годы многие горячие головы сидели за такие проступки… Забудьте о двух братьях. Они давным-давно умерли.

В комнате стало так тихо, что Рэмпол услышал потрескивание дров в камине и прерывистое, с присвистом дыхание доктора Фелла. Хэдли посмотрел на Фелла, глаза которого были закрыты. Потом Хэдли посмотрел на Дрэймана, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица так, будто тот мог его разглядеть.

– Откуда вам это известно?

– Гримо сам рассказал мне, – ответил старик, сделав акцент на имени. – Кроме того, в то время об этом трубили во всех газетах от Будапешта до Брассо. Вы легко можете найти этому факту подтверждения. – Он говорил будничным тоном. – Они умерли от бубонной чумы.

Хэдли был сама учтивость:

– Конечно, если у вас есть неопровержимые факты, подтверждающие это…

– Вы обещаете, что не будете ворошить никакие старые скандалы? – Взгляд этих пронзительно-голубых глаз было трудно выдержать. Дрэйман сжал и разжал костлявые руки. – Если я расскажу вам все подробно и вы получите свои доказательства, вы не будете беспокоить мертвецов?

– Все зависит от того, что вы нам сообщите.

– Очень хорошо. Я расскажу вам о том, что видел собственными глазами. – (Рэмпол про себя отметил, что воспоминания тяжело давались Дрэйману.) – Ужасно это все было. Мы с Гримо больше никогда об этом не заговаривали. По обоюдному согласию. Но я не собираюсь вам врать и говорить, будто забыл какие-то детали.

Дрэйман молчал так долго, постукивая кончиками пальцев по виску, что даже терпеливый Хэдли уже был готов поторопить его. Но тут старик продолжил:

– Простите, джентльмены. Я пытался вспомнить точную дату, чтобы вы могли во всем удостовериться. Мне на ум приходит только, что это было либо в августе, либо в сентябре тысяча девятисотого… Или девятьсот первого? Как бы то ни было, мне тут подумалось, что стоит начать в стиле современных французских романов. К примеру, так: «Однажды холодным сентябрьским вечером, в году 19…, по дороге мчался одинокий всадник – и какая это была дьявольская дорога! – ехал он по труднопроходимой долине близ юго-восточных Карпат». Потом можно будет пуститься в пространные описания диких пейзажей и так далее. Я был тем самым всадником. Намечался дождь, и мне хотелось достичь Траджа до наступления темноты.

Он улыбнулся. Хэдли дернулся, проявляя нетерпение, тогда как доктор Фелл, наоборот, даже открыл глаза. Дрэйман не заставил себя долго ждать:

– Я так упорствую в создании атмосферы романа, потому что тогда у меня было именно такое настроение, и это многое объясняет. Я был в романтическом байроническом возрасте и горел идеями о политических свободах. Я ехал верхом на лошади, вместо того чтобы идти пешком, поскольку думал, что мой силуэт хорошо смотрится со стороны. Мне доставляло удовольствие носить с собой пистолет, который должен был защищать меня от (мифических) разбойников, и четки для защиты от призраков. Даже если там и не было на самом деле никаких призраков и разбойников, меня все равно пугали и те и другие. Было что-то сказочное в дикости и темноте этих холодных лесов и долин. Даже обжитые людьми места выглядели странно. Дело в том, что Трансильвания с трех сторон окружена горами. Для глаз англичанина ржаное поле или виноградник, поднимающиеся вверх прямо по крутому склону холма, – неожиданное зрелище. Равно как и красно-желтые костюмы, пропахшие чесноком постоялые дворы, а в более суровых местах – холмы, состоящие из одной соли.