«С получением запрашиваемой информации трудностей не возникло. Двое моих людей в 1900 году работали в Зибентюрмене, они подтвердили письменные свидетельства. Известные факты: Кароль Гримо Хорват, Пьер Флей Хорват и Николас Реви Хорват были сыновьями профессора Кароля Хорвата (из Клаузенбургского университета) и его жены Сесиль Флей Хорват (француженки). В ноябре 1898 года они ограбили банк „Кунар“ в Брассо, за что в январе 1899 года их приговорили к двадцати годам каторжных работ. Охранник банка умер от ран, награбленное так никогда и не было найдено; считается, что оно было спрятано. Во время эпидемии чумы в августе 1900 года все трое при помощи тюремного врача предприняли дерзкую попытку побега: всех троих признали мертвыми и похоронили. Спустя час после похорон тюремные надзиратели Дж. Лахнер и Р. Горгей вернулись обратно к чумным могилам, неся деревянные кресты, там они заметили, что могила Кароля Хорвата раскопана. При проверке обнаружилось, что гроб вскрыт и пуст. Надзиратели раскопали две другие могилы и обнаружили живого Пьера Флея – в крови и без сознания. Николас Хорват к тому времени уже задохнулся. Убедившись, что Николас точно мертв, надзиратели его перезахоронили. Пьера вернули в тюрьму. Скандал замяли, никаких поисков беглеца организовано не было, обо всей истории стало известно только после окончания Великой войны. Помутившийся после того случая рассудок Пьера Флея так и не восстановился. Он вышел на свободу в январе 1919 года, отсидев полный срок. Уверяю вас, никаких сомнений в том, что третий брат мертв, быть не может.
– О да, – сказал Хэдли, когда все наконец-то дочитали. – Это письмо действительно подтверждает нашу реконструкцию событий, за исключением одного маленького пунктика, – все это время мы пытались выследить не убийцу, а призрака. Брат Анри (а точнее, брат Николас) так и остался в своей могиле. Находится там и по сей день. Тогда как все наше дело…
Доктор Фелл медленно постучал костяшками пальцев по листу бумаги.
– Это я во всем виноват, Хэдли, – признал он. – Этим утром я вам сказал, что чуть не совершил одну из самых больших ошибок в моей жизни. Я был загипнотизирован идеей о брате Анри! Я больше ни о чем думать не мог. Теперь-то стало ясно, почему нам так мало известно о третьем брате – настолько мало, что я в моей проклятой самоуверенности напридумывал слишком много теорий о нем.
– Что ж, простое признание ошибки нам мало чем поможет. Как нам теперь, черт возьми, объяснить все странные реплики Флея? Личная вендетта! Месть! Теперь, когда все это приходится отмести, у нас нет больше основной линии расследования, которую можно разрабатывать. Ни одной зацепки! Если мы исключаем мотив мести Гримо и Флею, что нам тогда остается?
Доктор Фелл не без злости стукнул тростью по полу.
– Разве не ясно, что остается? – прорычал он. – Разве вы не видите: или нам придется принять единственное объяснение двух этих убийств, или нам пора отправляться в сумасшедший дом.