Три грустных тигра полностью

Трость была необычайная, и уже поэтому не следовало ее покупать. Мало того что вычурная и кривоватая, так еще и дорогая. Правда, из какой-то ценной твердой древесины, по-моему, черного дерева или чего-то подобного, и по всей длине вилась обильная и искусная резьба (изысканная деталь — заметила сеньора Кэмпбелл). В пересчете на доллары, однако, не так уж дорого и стоила эта трость. При ближайшем рассмотрении резные рисунки оказались гротескным орнаментом, лишенным всякого значения. Набалдашник был в форме головы Негра или Негритянки (поди пойми этих малых, художников) с откровенно грубыми чертами. In toto[23], кроме как «омерзительной», назвать ее было нельзя. Вот глупец, трость сразу же привлекла мое внимание, и даже не могу сказать чем. Я вовсе не легкомыслен, но, думаю, купил бы ее все равно, болела нога или нет. Возможно, сеньора Кэмпбелл, заметив мой интерес, подтолкнула меня к покупке. Как всякая женщина, она обожает скупать все подряд и потому сказала, что трость восхитительна и оригинальна и — дайте-ка я наберу воздуха, прежде чем произнести это, — возбуждающа. Боже праведный! Los mujeres[24].

В отеле удача пока еще не покинула нас, и забронированные номера оказались свободны. Я начал думать, что трость волшебная и приносит счастье. Мы поднялись, приняли душ и заказали кое-чего перекусить в обслуживании номеров. Обслуживание произошло быстро, трапеза была вкусна, и мы с удовольствием прилегли вздремнуть, осуществить Кубинскую сиесту — в Гаване жить… Нет, кроме шуток, на улице было жарко, шумно и душно, а в комнате было чисто, удобно и прохладно. Приличный, спокойный отель с кондиционерами. Правда, дорогой, но оно того стоило. Если кубинцы у нас чему-то и выучились, так это чувству комфорта, и «Националь» — удобный отель, и не просто удобный, а продуманный. Встали мы поздно, ранним вечером, и прогулялись по окрестностям.

В душистых садах у отеля мы повстречали некоего шофера такси, который вызвался стать нашим гидом. Он сказал, что зовут его Рамон Как-то, и в доказательство демонстрировал грязное и мятое удостоверение личности. Затем он вывел нас сквозь лабиринт пальм и припаркованных автомобилей на широкую улицу, которую los habañeros[25] называют Ла Рампа, с магазинами, клубами, ресторанами по всей ее длине, неоновыми рекламами, оживленным дорожным движением и толпой людей, идущих по мостовой, как по рампе, откуда и берется название проспекта. Очень даже ничего, похоже на Сан-Франциско. Мы хотели попасть в «Тропикану», ночной клуб, который рекламируется как «самое великолепное кабаре в мире». Сеньора Кэмпбелл чуть ли не ради него одного и приехала. Мы, точнее, она решили там отужинать. А покуда отправились в кино на картину, которую хотели посмотреть еще в Майями да пропустили. Театр был рядом с отелем, новый, современный и кондиционированный.

Затем мы вернулись в номер, чтобы переодеться сообразно случаю. Сеньора Кэмпбелл настояла, чтобы я надел полуделовой костюм. Сама она облачилась в расфуфыренный вечерний наряд. Когда мы выходили, нога снова разболелась, кажется, от холода в театре и в отеле, и я прихватил с собой трость. Сеньора Кэмпбелл не высказалась против. Напротив, ее это позабавило.