«Тропикана» находится в отдаленном районе. Этакое кабаре в джунглях. Сады раскинулись над проулками, ведущими к входу, и каждый квадратный ярд покрыт деревьями, кустарниками, лианами и эпифитами, которые сеньора Кэмпбелл упорно принимает за орхидеи, а также античными статуями, истекающими водой фонтанами и упрятанными в траву цветными прожекторами. Сам по себе клуб можно назвать великолепным, высшим достижением, но представление незамысловато и зиждется на обнаженке, как во всяком латинском кабаре, смею предположить: полуголые танцовщицы румбы, толпа мулатов, выводящих нечто оглушительное и дебильное, да накрахмаленные затейники, наживающиеся на стиле Старика Бинга[26], только поют они по-испански, естественно. Национальный кубинский напиток называется «Дайкири», это пойло наподобие шербета с ромом, отлично подходит обычному кубинскому климату, которому недалеко до раскаленной печи. Я имею в виду жару на улице, потому что в кабаре установлена «типично», так нам сказали, «кубинская система охлаждения», читай погодные условия Северного полюса, утрамбованные в квадрат комнаты. Под открытым небом есть кабаре-близнец, без крыши, но оно не работало в тот вечер, поскольку часам к одиннадцати ожидали дождь. Кубинцы — неплохие метеорологи. Едва мы приступили к одному из этих ужинов, называемых на Кубе «интернациональными», здорово жирных, со всяческими ужаренными и пересоленными ингредиентами, в сопровождении приторного десерта, как зарядил такой проливной дождь, что его было слышно поверх музыки. Это я для того, чтобы подчеркнуть мощь ливня, ибо мало что в этом лучшем из миров звучит оглушительнее типичного кубинского оркестра. По мнению сеньоры Кэмпбелл, мы достигли предела, акме, суммума, квинтэссенции утонченной дикости: сельва, дождь, музыка, еда, лесной пандемониум — она была просто очарована. Что ж, оно и к лучшему на Очарованных островах. Все это было бы терпимо и даже приятно с того момента, как мы перешли на бурбон с содовой[27], — почти совсем как дома, — если бы этот пидор эмси[28] не начал представлять артистов публике, а публику артистам, и наоборот, и тут — внимание, последняя капля! Этот клоун или шут прислал какого-то малого спросить наши имена и ввел нас на своем невообразимом английском. Мало того что он принял меня за одного из этих суповаров, это частая и не столь важная оплошность, так он еще заявил (в громкоговоритель, на минуточку), будто я «плейбой[29]международного размаха». О мальчик! Да уж, конечно, «плейбой» всего западного мира. И как вы думаете, чем занята все это время сеньора Кэмпбелл? Заливается, рыдает от смеха, ее душат приступы хохота. Наслаждается!
