— Ну ладно, будет тебе одна прекрасная история, — грустно вздохнул Иванов, признавая своё поражение. — У нас есть старший брат, Никита, от первого брака мамы. И когда мы с Тёмой были маленькие, то очень завидовали ему, ведь к нему почти каждые выходные приезжал отец, куда-то возил, играл, даже нас с собой иногда брал или привозил какие-то плёвые подарки. Но это казалось таким необычным, потому что своего родного отца мы тогда видели в разы меньше — просто не знали ещё, что родители подали на развод. И тогда Артём как-то сдуру придумал, будто отец Никиты на самом деле нам тоже родной и скоро нас всех к себе заберёт и мы будем жить дружно и весело. Он рассказывал мне об этом с таким упоением, а мне и пяти тогда не было, и я поверил. И, конечно же, при первой возможности рассказал об этом бабушке, вот только в силу возраста не учёл один неудобный момент…
— Что это бабушка по линии родного отца?
— Ага. В общем-то, я очень поспособствовал тому, чтобы максимально ускорить бракоразводный процесс родителей и превратить его в цирковое представление с торжественным вскрытием конвертиков с тестами на отцовство, на которых после того случая настояла именно бабуля. Непонятно зачем, потому что мы оба внешне просто копии отца. Ну и… будь я тогда поумнее, сразу бы понял, что богатая фантазия брата ещё не раз принесёт мне очень большие проблемы.
Я прикусила нижнюю губу, не представляя, как у него получалось рассказывать о таких вещах с непринуждённой и вполне искренней улыбкой, ровным, спокойным голосом, в котором не звучало ни единой нотки тоски, грусти или злости. Будто всё это было обычным, нормальным, естественным: что дети в полной и обеспеченной семье могли расти с мечтами найти себе других родителей, оставались предоставлены сами себе, становились свидетелями разборок взрослых людей, вообще не считавшихся с их чувствами.
— Так, Полина, не делай такое скорбное лицо! Семья у меня, конечно, со странностями, но особенных причин страдать из-за этого я не вижу. Мы с братьями никогда ни в чём не нуждались и, по большому счёту, вообще не знали настоящих проблем и забот. И я знаю огромное количество тех, кто мечтал бы оказаться на моём месте. Да взять хоть того же Славу: когда я после уроков садился в такси и ехал домой к приготовленному домработницей ужину, он напрашивался в гости к кому-нибудь из одноклассников на весь вечер, чтобы там покормили, потому что отец не платил ни копейки, а мать в одиночку не могла их даже прокормить.
— Я, пожалуй, просто воздержусь от жалоб на своих родителей.
— Это пока тебя снова под домашний арест не посадили, — ехидно заметил он, пропуская меня внутрь небольшого здания, неприметного с виду и похожего на обычную серую коробку, резко контрастирующую с изящными малоэтажными домиками, стоящими по соседству. Не успела я опомниться и спросить, зачем нам сюда, как наткнулась взглядом на развешенные вдоль стен постеры с текущими фильмами и почувствовала идущий изнутри сладковатый запах готовящегося попкорна.
Иванов явно не преувеличивал, утверждая, что знаком здесь с каждым закоулком. Я бы никогда не догадалась, что здесь может находиться кинотеатр, однако людей внутри оказалось на удивление много. Не столько, конечно, как в ближайшем к моему дому торговом центре в субботний день, но всё равно предостаточно, учитывая странное расположение и мимолётно замеченные мной цены на билеты, превышавшие стандартные почти в три раза.
Кажется, Максима это совсем не смущало, и он как ни в чём не бывало подвёл меня к небольшому экрану со списком ближайших сеансов.
— Выбирай, — он кивнул на сменяющие друг друга названия с кратким описанием фильмов, а сам мгновенно уткнулся в телефон, набирая кому-то сообщение.
— Может быть, лучше ты? Я понятия не имею, что ты предпочитаешь смотреть…
— Мне всё равно. Я не привередливый, — отозвался он, не отрываясь от экрана телефона. Видимо, почувствовав неладное, всё же поднял на меня недоуменный взгляд, увидел выражение еле сдерживаемого смеха на моём лице и закатил глаза. — Ой, вот не надо начинать. Я действительно не привередливый, это у вас там какие-то особенные критерии к выбору того, что можно и что нельзя смотреть.
— Не у нас, а у Риты и Наташи, — поспешно исправив его, я всё же начала неторопливо пролистывать список фильмов, уже ощущая лёгкую панику от необходимости делать выбор. И почти неосознанно, больше для самой себя, продолжала ворчать под нос: — Рита предпочитает что-нибудь очень умное, чтобы над каждой деталью и каждым словом приходилось очень долго размышлять, а Наташа, напротив, максимально лёгкое и туповатое кино, чтобы не надо было думать вообще.
