Или я наивна и доверчива, как маленький ребёнок, или он по-настоящему искусный и талантливый лжец. И при правильности любого из этих вариантов меня пугало то, насколько легко ему будет обвести меня вокруг пальца, заставить поверить не только в слова, но и в чувства, которых может вовсе не существовать. Сколько вообще правды в том, что происходит между нами сейчас?
Как бы мне ни хотелось выбросить из головы предложение помощи от Димы, оно всё равно прорывалось и назойливо крутилось в мыслях. Как много ещё я не знаю о Максиме?
— И как же она оказалась у охранника? — уточнила я, пытаясь сохранять видимость спокойствия и хладнокровия, которыми никогда на самом деле не владела.
— Я ему отдал и попросил подержать недолго у себя. Если бы кто-то спросил про неё, он бы отдал, а так дождался бы, пока я за ней приду. Такая у нас была договорённость.
— Договорённость с охранником? Ты владеешь врождённым даром убеждения или способностью к гипнозу? — если бы скепсис можно было разливать по бутылкам, как креплёное вино, то моего бы набралось на парочку бочек, не меньше. Проще приручить дикого волка, чем договориться о чём-то с тем вечно хмурым и всем недовольным дядькой, что дежурил около гардероба.
— Я владею деньгами, которые действуют намного эффективнее любого гипноза. Ты ведь сама говорила, что мне привычно покупать чьё-нибудь расположение, — Иванов ухмыльнулся, заметив, как я быстро сникла, прикусила губу и потупила взгляд. И правда ведь говорила. Мы вообще успели наговорить друг другу столько дерьма, что страшно было вспоминать. — Какой этаж у тебя?
— Четвёртый, — я взглянула на маленький экран над кабиной лифта, на котором светилась цифра девятнадцать, и тут же добавила: — Наверное, лучше по лестнице.
Почему-то мне не хотелось просто стоять и ждать ни секунды. Проще было идти, вынужденно двигаться, лишь бы максимально отвлечься от волнения, потому что вечер заканчивался совсем неправильно, просто отвратительно в сравнении с тем, как всё было каких-то минут пятнадцать назад. Не покидало ощущение, что это я всё снова испортила, не сумев вовремя обуздать свой гонор и утихомирить страхи, постоянно подталкивающие к опрометчивым поступкам и неадекватным реакциям.
Лестницы были изолированы от основной части подъезда, поэтому каждый наш шаг отдавался громким эхо, резво скачущим вверх по ступенькам и терявшимся где-то на уровне десятого этажа. Максим шёл прямо за мной, и мне казалось, что его взгляд должен бы уже выжечь в моём затылке огромную рану, подкрасив волосы багровым. Становилось жарко и душно, пришлось расстегнуть куртку и быстро оттянуть в сторону ворот толстовки, внезапно ставшей очень тесной и неудобной, слишком плотно обхватывающей шею.
Мы поднялись уже до третьего этажа, когда его ладонь коснулась локтя, останавливая меня.
— Всё ещё обижаешься? — очень серьёзно спросил Иванов, заглядывая мне прямо в глаза. Словно был уверен, что именно в них сможет увидеть истину, распознать ложь, рассмотреть что-то такое, о чём я не хотела, не могла, не собиралась говорить вслух.
Может быть, он был прав?
— Нет, — я покачала головой и, нервно облизнув губы, зачем-то добавила: — А ты?
— Ох, Полина, — укоризненно протянул он, расплываясь в довольно-хищной улыбке, достойной охотника, только что заманившего долгожданную добычу в капкан. Примерно так всё и получалось: за моей спиной была стена, а Максим стоял прямо напротив, пока не сократил остававшееся между нами расстояние всего лишь в один шаг.
Я не сопротивлялась, когда его руки снова обвили талию, на этот раз уже под вовремя расстёгнутой курткой, отчего прикосновения ощущались более горячими, волнующими и интимными. Не стушевалась, когда он склонился к моему лицу и поцеловал совсем иначе, чем в машине, сразу настойчиво и властно, агрессивно прихватил зубами нижнюю губу. Не дёрнулась от страха и не попыталась отстраниться, когда лопатки оказались жёстко вдавлены в стену, к которой он плотно прижимал меня своим телом.
Нет, напротив, я пылко обхватила его плечи руками, жалея о том, что на нём слишком много одежды и невольно вспоминая, какими крепкими показались его руки под одной лишь рубашкой; снова привстала на цыпочки, насколько возможно помогая компенсировать нашу разницу в росте. Податливо приоткрыла рот навстречу его губам и, почувствовав, как влажный язык проскользнул внутрь, тихо застонала.
Кажется, Максим слегка ошибся. Хорошие девочки так себя не ведут.
От его близости я просто с ума сходила. Судорожно хваталась за его шею, ерошила пальцами его волосы, осуществляя самую странную мечту последних нескольких недель, пыталась обнять и притянуть ещё ближе к себе, хотя это было почти невозможным. Он и так вжимался в меня так сильно, что не получилось бы даже вдохнуть полной грудью, но вместо вполне ожидаемого страха я чувствовала только возбуждение, тугим узлом скрутившее низ живота и вынуждавшее со всей силы сжимать бёдра, чтобы унять болезненно-ноющее ощущение между ног.
