— Ну, если у неё мозгов столько же, сколько у резинового мячика, то именно так и выйдет, — жёстко ответил он, мгновенно развеяв тот образ милого парня, что обманчиво успел сложиться у меня в голове. И как только я умудряюсь настолько ошибаться в людях? — Слушай, это всё звучит очень дико, я сам знаю. Это и есть дикость в каком-то роде, и оправдывать их поступки я не собираюсь. Но по большому счёту, никто из них не делает ничего особенно предосудительного. Это тебе не пари, где надо заработать себе галочку любым путём. Взрослые мальчики имеют право ухаживать за тем, за кем им хочется. И взрослые девочки могут сами выбирать, что с этими ухаживаниями делать, не находишь? Вестись на это или нет — уже их личный выбор и осознанное решение.
Уверена, выражение моего лица высказывало мнение обо всей этой ситуации намного лучше, чем сделали бы это слова. Я даже не могла понять, в ком разочаровалась больше: в Славе, который выглядел прежде просто показательно отличным и надёжным, или в Максиме, который, вопреки собственному утверждению, находил оправдания поступкам своего друга. Благо, в Диме я успела разочароваться ещё раньше.
А потом меня накрыло волной настоящей паники. Такой, от которой начинают дрожать руки, перехватывает дыхание и в вены словно вливают жидкую ртуть. Потому что мысль о том, что Иванов тоже вполне может быть участником подобных игр, а я — очередной испытуемой «взрослой девочкой», казалась вполне реальной, разумной и даже очевидной.
Наверное, очевидной она стала не только для меня, потому что он тоже мрачнел на глазах.
— Не надо так на меня смотреть, Полина, — его раздражённый тон не очень вязался с тем, как должен вести себя преступник, пойманный с поличным. Видимо, извиняться или оправдываться он не собирался. Настолько наглый или действительно безгрешный? — Могу сказать, что я такой хернёй не страдаю, а верить или нет — решай сама. И Слава хоть и ведёт себя как идиот, но ввязывать в это твою подругу он точно не собирался. Именно поэтому меня очень напрягает всё происходящее сейчас. Я ничего не понимаю, но чувствую, что что-то… не в порядке.
Правильным стало бы надменно фыркнуть прямо ему в лицо и уверенно сообщить, что поверить в его россказни может только последняя отчаявшаяся дура, успевшая срастись с собственными розовыми очками.
Примерно такая, как я. Потому что верила. Не хотела, но верила, не находя для этого причин и объяснений. Наверное, всем романтичным особам просто нравится приписывать объекту своей первой влюблённости все возможные положительные качества и упрямо игнорировать предостережения об опасности, выдаваемые не дремлющей логикой.
— Если, как ты утверждаешь, он не хотел втягивать в это Риту, почему бы не поделиться с ней этой информацией? Или это противоречит каким-нибудь выдуманным ими правилам тех увлекательных развлечений?
— Ты не поняла, Поля, — с мягкой, выражающей откровенное умиление улыбкой протянул Максим. — Она прекрасно обо всём знает. Именно поэтому я не понимаю, что же там происходит.
— Хорошо, — кивнула я, хотя всё, что приходило мне в голову, можно было охарактеризовать только нескончаемым потоком слова «плохо». И чем больше подробностей выяснялось, тем больше сумятицы это вносило в мои призрачные догадки. — И всё же, с какой стати ты веришь Романову, что он не писал жалобу? Кто, если не он?
— Это очень забавная ситуация. Верю, потому что он очень искренне взбешён и обижен. Романов считает, что жалобу написал я сам.
========== Глава 23. Про откровенность. ==========
Бежать от проблем, по сути, было некуда. Но я старалась!
Во-первых, изображала спокойствие и всеми силами делала вид, что меня ничего не смущает. Максим делал то же самое. И вот так просто, не сговариваясь, мы оставили ситуацию с моим одноклассником, произошедшую в кафе, не став ничего обсуждать и объяснять друг другу.
Во-вторых, перестала задавать вопросы, дав себе время прожевать и переварить ту информацию, которую уже получила от него. Жаль, большая часть услышанного мной оказалась категорически несъедобной, а отдельно взятые моменты и вовсе напоминали что-то ядовитое и способное нанести моему здоровью непоправимый урон. Например, лишить нормального сна, обеспечить постоянной тахикардией и подарить никуда не проходящие болезненные спазмы в животе, обусловленные нервами.
В-третьих, несмотря на свою воскресную решимость немедленно, сразу же по возвращении домой связаться с Ритой и поговорить начистоту, набрать её номер я так и не смогла. Даже мизерного сообщения не написала, вместо этого лишь обдумывала ситуацию и вспоминала все странности, которые появились в её поведении за последнее время.
Всё, что можно было сделать неправильно, я делала именно так.
