Люблю, когда он сначала пытается скормить край моего любимого свитера настырно следующей за нами козе и смеётся, как ненормальный, а потом делает жалостливое лицо, севшим и полным неподдельных страданий голосом сообщает, что его за палец ущипнул гусь и просит «подуть на ваву».
Люблю, когда внезапно прижимает к себе и обнимает очень крепко, зарывается пальцами и носом в мои волосы, шумно втягивает в себя воздух и выдыхает так резко, протяжно, словно стонет. И целует так много и нежно: в висок и лоб, в щёку и ложбинку на шее, сразу за мочкой, даже в уголки губ, поддразнивая и ласкаясь.
Люблю, когда по нелепой и неправдоподобной причине пропадает на пару минут, строго наказывая мне никуда не сдвигаться в переполненном людьми торговом центре, а возвращается довольный, с широкой улыбкой и очаровательными ямочками на щеках, и со словами «я нашёл твоё тотемное животное» вручает мне маленького плюшевого ёжика.
Люблю, хоть это и рано, и глупо, и «какая вообще любовь в этом возрасте?», и «просто гормоны у подростков шалят», и «розовые очки ещё с глаз не слетели».
Просто люблю, люблю, люблю и никак иначе.
— Ты уверена, что нам всё это нужно? — уже не в первый раз за какие-то пару минут спрашивал Иванов, с хмурым выражением лица наблюдая за тем, как я опустошала холодильник в своей квартире, сваливая продукты в пакеты, которые мы должны были забрать с собой. — Вообще-то, новогодний ужин я заказал заранее в доставке из очень хорошего кафе.
— Отлично. А это останется на потом.
— Я могу сам купить продукты.
— Но мы же не будем заниматься этим прямо сейчас, верно? Уже пять вечера. Пора нарезать колбаску на праздничный стол и охлаждать шампанское, а не в магазин идти, — отмахнулась я от него, с лукавой улыбкой забросив в один из пакетов ещё и маленькую коробку шоколадных конфет. — И потом, я ведь тебе уже говорила, что в противном случае мне просто придётся всё это выбросить перед возвращением родителей домой. Иначе как я объясню, что за все дни так ничего и не съела?
— Да, да, я помню, — недовольно буркнул он, картинно закатив глаза и состроив недовольную мину. Но ни это, ни его прежние настойчивые попытки отказаться от моей затеи не были восприняты мной всерьёз и не сбили прежнего приподнято-воодушевлённого настроя.
— Если продолжать завтракать сухими хлопьями и кофе, то очень скоро заработаешь себе гастрит. А из этих продуктов можно быстро и легко сообразить несколько довольно вкусных вариантов…
— Конечно, мамочка, — ехидное замечание Максима всё же заставило меня остановиться и призадуматься, что именно я пыталась сделать. Например, идеально отточенными фразами и поступками повторить поведение собственной матери, считавшей своим долгом не только контролировать каждого члена нашей семьи, но и безапелляционно указывать, как мы должны жить, чего хотеть и к чему стремиться.
А я не хотела быть, как она. Но выходило так, что меня бросало из крайности в крайность: от своей поразительной инфантильности, страха ответственности и стремления сбежать даже от необходимого выбора к имевшемуся с детства перед глазами примеру домашнего деспотизма и полного равнодушия к мнению и желаниям близких людей.
— Поль, извини, я не хотел тебя задеть, — он примирительно развёл руки в стороны, предлагая укрыться в своих объятиях, чем я с огромным удовольствием поспешила воспользоваться, спрятав лицо на его груди и вдохнув исходящий от толстовки родной запах.
— Я перегнула палку, да?
— Не знаю. Я просто не привык к тому, что кто-то пытается вот так обо мне заботиться, и не очень понимаю, как следует на это реагировать, — честно признался Максим, гладя меня по голове и спине. — И вообще, я искренне считал, что достаточно самостоятельный и сам отлично со всем справляюсь, а получается…
— Ты действительно отлично справляешься, — я набрала полные лёгкие воздуха, собираясь с силами, чтобы продолжить говорить с ним так откровенно, как порой и с самой собой не получалось. Хорошо, что я не видела его лица и можно было зажмуриться от страха и притвориться, будто я просто забралась в уютную и тёплую норку, где наконец чувствовала себя в полной безопасности. Достаточно защищённой, чтобы показаться перед ним с уязвимой стороны. — А я просто очень стараюсь оправдать своё присутствие в твоём доме.
— Ты мне очень нравишься, и мне с тобой очень хорошо. Вот тебе две настоящие причины, чтобы быть со мной рядом, Полина.
***
Пока Иванов остался на кухне разгребать гору из привезённых нами пакетов и тех, что доставил из кафе курьер, я поднялась в гостевую и нервно вышагивала из угла в угол, придумывая, что надеть.
Хотя нет, я скорее сомневалась, как много стоит с себя снять.
Изначально собранная с собой в качестве домашней одежды футболка безоговорочно была отправлена обратно в сумку, не получив ни единого шанса посоревноваться с более свободной, просвечивающей, мягкой на ощупь и приятно пахнущей футболкой Максима. Она стала единственной вещью, которую я без колебаний нацепила на себя и тут же сжала ладошками, прижимая ближе к телу, как настоящая одержимая фетишистка.
