Я лежала на кровати, прислушиваясь к тому, как открылась дверь в соседнюю комнату и слегка поскрипывали то ли дверцы шкафа, то ли выдвижные ящики, в спешке слишком грубо открываемые им. С первого этажа ещё можно было расслышать отдельные, самые громкие ноты играющей в телевизоре песни. И моё сердце билось так стремительно, на износ, что его наверняка должно было быть слышно даже в коридоре.
«Самое время пойти на попятную», — настойчиво подсказывал мне внутренний голос, еле прорывающийся сквозь внезапно нахлынувший страх. Колючим верблюжьим одеялом он укутал меня с ног до головы и не позволял ощутить прежнего возбуждения, прохладным бархатом струящегося по разгорячённой коже.
Я боялась не самого процесса, по давно услышанным рассказам подруги, не представлявшего собой ничего настолько ужасного и болезненного, как принято считать. И никакие соображения о том, был ли Максим «тем самым избранным», не могли меня напугать, ведь я и так никогда не собиралась годами беречь свою честь для кого-нибудь особенного, чётко решив для себя, что доверия и взаимной симпатии уже вполне достаточно для близости.
Единственное, от чего мне становилось по-настоящему страшно, так это от само собой возникающего вопроса: что будет после?
Иванов вернулся быстро, оставил дверь приоткрытой, позволяя свету из коридора проникать внутрь комнаты тонкой белёсой струёй, которая вливалась в плотную мглу и разбавляла её до интимного пепельного сумрака. Опущенный им на прикроватную тумбу квадратик быстро блеснул фольгой, и в этот же миг мои внутренности скрутились в один огромный комок, от волнения подпрыгнувший в солнечное сплетение и каменной тяжестью рухнувший в низ живота.
— Не передумала? — он присел на край кровати рядом со мной, пальцами пробежался по моему животу, снова дёрнувшемуся от этого будоражащего прикосновения, и посмотрел на меня так тепло и заботливо, что не оставалось сомнений: он действительно поймёт и примет мой отказ.
И именно поэтому отказаться я не смогла.
Не говоря больше ни слова, перехватила его ладонь и потянула на себя, успев сделать лишь один глубокий вдох, прежде чем оказалась снова придавлена им к постели. На этот раз Максим явно не церемонился и не тянул время: кончиком языка протянул влажную дорожку вниз по моей шее, слегка прикусил ключицу и, быстро и грубо оттянув в сторону податливое кружево, втянул в рот сосок, принимаясь слегка посасывать его.
Я вцепилась пальцами в его волосы и наверняка причиняла ему боль, судорожно сжимая их в кулак, пока он увлечённо ласкал мою грудь. Сладкие, томные поцелуи на моей коже перемежались с неожиданными порывистыми укусами, каждый из которых заканчивался тихим стоном и необходимостью сжимать бёдра, чуть выгибаться, чтобы справиться с тем невыносимо-болезненным давлением, что собиралось между ног.
Вопреки ожиданиям, с застёжкой на моём белье он боролся достаточно долго, безуспешно дёргал крючки, пока я сама не вмешалась и не помогла ему. А потом сквозь дымчатую пелену возбуждения на глазах завороженно наблюдала за тем, как он расстёгивает и снимает с себя джинсы, как его светлые пальцы подцепляют пояс моих леггинсов и медленно тянут их вниз, спускают до колен, чтобы одним рывком добавить к ним ещё и трусики.
И испуганно закрыла глаза за секунду до того, как осталась лежать перед ним полностью обнажённой. Один нежный поцелуй Максима остался пылать на рёбрах, и я почувствовала, как его горячее дыхание ползёт ниже, извивается по покрытой мурашками коже и выжидающе замирает в самом низу живота, прежде чем наградить меня ещё двумя слегка влажными ожогами.
Ничего не видя, я чувствовала себя особенно уязвимой и беззащитной, шарила руками в попытке схватиться за него, но послышавшийся рядом шелест пакетика с презервативом заставил меня остановиться и ощутить, как пульс ускоряется от взрывоопасной смеси страха и предвкушения.
Он навис надо мной, потёрся носом о висок, словно догадываясь, как успокаивающе на меня действует этот невинный жест. Поцелуи его были непривычно пылкими, властными, так разительно отличались от тех дразнящих и игривых, к которым я уже успела привыкнуть.
И мне наконец удалось в полной мере осознать, что всё это происходит по-настоящему. Пути назад не будет, и время уже не отмотаешь вспять, чтобы переиграть впопыхах проваленную миссию.
Его ладонь медленно прошлась вдоль тела, погладила грудь и зажала сосок между пальцами, легла на внутреннюю сторону бедра и легонько подтолкнула его в сторону. Я покорно раздвинула ноги и позволила ему пристроиться между ними, стараясь не зажиматься от волнения и расслабиться.
Но чувствовала себя всё равно огромным сгустком скопившейся энергии, готовым испепелить любого, кто осмелится дотронуться до искрящейся поверхности.
А он осмелился. Пальцы настойчиво погладили меня между ног и затронули самые чувствительные точки, отчего я охотно выгнулась им навстречу, раскрываясь и подставляясь под прикосновения, приносящие настолько яркие и острые импульсы наслаждения. И именно в этот момент он вошёл в меня.
