В итоге удалось найти какое-то слабое подобие компромисса, опустившись до словарного запаса уровня Эллочки-людоедки в наших разговорах, ограниченных еле выдавливаемым из себя «привет», тихим «пока», нелепыми вопросами вроде «а сколько сейчас времени?» или «интересно, какая завтра погода?» и огромным количеством междометий. И я видела, как сильно порой ему хотелось вставить какое-нибудь едкое замечание, но приходилось переступать через себя и молчать, поджимать или кусать губы, крутить что-нибудь в пальцах или постукивать по полу ногой, утыкаться в телефон, лишь бы отвлечься от распирающего изнутри желания высказаться.
Тяжело было не заметить эти моменты, ведь я сама использовала такие же методы, чтобы оставить при себе все приходящие на ум шуточки, а именно теперь мой мозг с восхитительной частотой придумывал остроты одна лучше другой и выдавал мысленные комментарии буквально на каждую сказанную Максимом фразу.
Зато и мои подруги, и Слава выдохнули с облегчением, убедившись, что им больше нет необходимости каждую секунду ожидать начала боевых действий между нами. Наверное, именно поэтому все посчитали отличной идеей встречаться как можно чаще, будто специально испытывая на прочность наши хлипкие попытки удержаться в нейтралитете и не развязать ненароком новый Карибский кризис.
— Поль, может быть, твои родители передумают? Хочешь, я сама с ними поговорю? — канючила Наташа, уже третий раз за последний час настойчиво предлагая свою помощь в переговорах. Меня же пугала такая перспектива, ведь при всём уважении к прямолинейности подруги и её боевому характеру, дипломатических талантов она явно была лишена.
— Не думаю, что это поможет, — мой ответ на все предложения подруг по вызволению меня из-под домашнего ареста оставался неизменным независимо от того, насколько хорошие идеи они подкидывали. Само собой, не потому, что мои родители настоящие деспоты, вознамерившиеся держать дочь взаперти как принцессу из сказки, а лишь потому, что мне не хотелось прикладывать усилий для освобождения. Проще отсидеться дома под отличным предлогом наказания, чем тратить нервы на совместные походы куда-либо в компании прилично осточертевшего за эту неделю Иванова.
— Слушай, ну что случится, если ты выйдешь на три часа в кино? Мы ведь так хотели попасть на этот фильм, — Колесова заглянула мне в глаза, пытаясь изобразить щенячий взгляд, которым умело пользовалась Марго. Вот только у миловидной хрупкой Анохиной выходило по-настоящему жалобно, а вот Натка, с заострёнными чертами лица, курносым носом и миндалевидными зелёными глазами, походила скорее на подцепившую конъюнктивит лисицу.
— Сходите без меня, ничего страшного. Не хочу лишний раз злить родителей, чтобы мне позволили сходить на Новогоднюю вечеринку.
— Это бесчеловечно! Что за феодальные замашки в современное время? Ещё бы на цепь тебя посадили. Или вшили бы под кожу отслеживающий чип, — расходилась она, наглядно демонстрируя причины, по которым я старалась свести общение между Натой и своей мамой до минимума.
— Кстати, уверена, им понравилась бы эта мысль, — я улыбнулась и полезла в сумку за учебником по обществознанию, до начала которого оставалось всего несколько минут. Одноклассники постепенно подтягивались в кабинет с перемены, весело переговариваясь, и у меня кольнуло в груди от чувства лёгкой зависти.
Я упорно ругала себя за подобные моменты, ведь никто не вынуждал меня ругаться с Максимом, чтобы потом бояться выйти в коридор и случайно встретиться там. Причём теперь, когда нужно было изображать беззаботное общение с ним и никак не упоминать странные события минувшей пятницы, находиться рядом стало более волнительно, чем в прежнем состоянии ожидания ссоры.
И уж тем более никто не подталкивал меня влюбляться в Диму, который с умилительной преданностью бегал к своей девушке на каждой перемене, а так как училась Светка в математическом, занимавшемся через стенку, я постоянно ощущала гнетущее присутствие поблизости этой раздражающе сладкой парочки. Не знаю, что было хуже: полный презрения взгляд, которым она провожала меня каждый раз, когда Романов, нацепив очаровательную улыбку диснеевского принца, здоровался со мной, или везение постоянно натыкаться на них, тискающихся у стеночки и по всей видимости пытающихся выжрать друг другу мозги через рот.
В общем, у меня имелся целый список причин, по которым хотелось как можно реже перемещаться по гимназии, а бедная Наташа вынуждена была перейти в затворничество вместе со мной, но, к счастью, хотя бы не задавала больше неудобных вопросов.
Вместе с увесистым учебником, с громким хлопком опустившимся на парту, что-то мелкое и блестящее вывалилось из моей сумки и свалилось прямо под ноги Колесовой, тут же нагнувшейся за непонятным предметом.
— Полька, ты вернулась к допингу? — хихикнула она, многозначительно приподняв брови и протягивая мне шоколадную конфету в золотистом фантике. Я нахмурилась, но конфету забрала и покрутила в руках, не понимая, откуда она могла взяться.
