— Если честно, нет. Настроение не то, — пожал плечами Иванов, оставаясь внешне абсолютно невозмутимым, пока меня терзали мучительные сомнения, что же теперь делать с этим недоподарком. Когда мы враждовали, мне было проще находить нужные слова или принимать решения, а теперь, когда злобные подколки с его стороны сменились на вполне миролюбивые шутки, становилось ужасно неловко и страшно всё испортить. — Ну я заслужил войти хотя бы в десятку самых тупых шутников?
— Полина, умоляю, скажи ему, что он первый и единственный, — склонившись ко мне за спиной у Риты, начал заговорщическим тоном нашёптывать Слава, с усмешкой поглядывая на напрягшегося и нахмурившегося друга, а потом уже намного громче добавил: — Потому что ещё одну неделю его страданий по уязвлённому самолюбию я не переживу.
— Слава, ты точно дебил, — покачал головой Максим и укоризненно посмотрел на широко улыбающегося Чанухина. Я же пыталась скрыть за лёгкой улыбкой собственное смущение, уловив истинный смысл, заложенный в этом с виду обычном приятельском подтрунивании: именно в этот момент Иванов выглядел веселым и довольным, совсем как до злополучного матча. И мне оказалось так странно ловить себя на мысли о том, что я охотно готова поддаться и даже проиграть, лишь бы видеть его именно таким, а не вновь угрюмым и подавленным.
Исключительно из-за своей доброты, жажды мира во всём мире и спокойствия для всех окружающих, конечно же. На него самого мне, как раньше, совсем наплевать.
— Конечно же дебил, иначе стал бы я дружить с таким замороченным занудой, как ты, — без тени обиды согласился Слава.
— Стоило мне отлучиться, как здесь наконец стало весело? — воодушевлённо воскликнула Наташа, сумев подкрасться к нам неожиданно и испугать своим появлением буквально из ниоткуда. Она плюхнулась на свой стул, оглядываясь по сторонам и продолжая крутить в руках телефон, то постукивая им по столу, то перекладывая из ладони в ладонь.
— Твоего-то хорошего настроения ничего не испортит, не правда ли? — сквозь зубы процедил Максим, не сводя с неё глаз и даже не пытаясь чем-то замаскировать звучащую в голосе агрессию. Он кивнул на телефон в её руках и оскалился: — Как поговорила?
— Нормально, — непринуждённо улыбнулась Колесова, словно не замечая его тона, заставившего тут же стихнуть и напрячься всех сидящих за нашим столом. Я никак не могла заставить себя отвернуться от Иванова, подавшегося вперёд, буквально наседавшего на Натку всей своей фигурой, сейчас выглядевшей настолько огромной и мощной, что во мне невольно просыпался дикий страх.
— Нервы ни к чёрту, да? — со злобной усмешкой уточнил Максим, взглядом указав на её трясущиеся руки, хватающиеся за всё подряд: стоило ей опустить телефон, как пальцы принялись теребить пуговицы на рубашке, торчащие из косички пряди собственных волос, а потом и дёргать небольшую золотую серёжку.
— Макс, не начинай, — грубо осадил его Слава и, не дождавшись никакой реакции, пихнул того кулаком в плечо, привлекая к себе внимание. Теперь я точно не понимала, что происходит, но вместо нормального для большинства людей любопытства хотела только скорее оказаться подальше от эпицентра назревающего конфликта.
— У тебя снова плохое настроение? — спокойно спросила Наташа, демонстрируя железную выдержку. Кажется, её единственную из всех ничуть не напрягало и не смущало происходящее.
— У меня оно всегда такое, если ты не заметила. Просто слишком давно по-настоящему не веселился. Ты ведь понимаешь о чём я, да? — от убийственного взгляда Иванова мурашки бегали по коже, а я представить себе не могла, когда и где Ната умудрилась так сильно перейти ему дорогу, чтобы вызвать вспышку гнева одним своим появлением.
— Макс, хорош! Ты зарываешься, — тихим, но при этом твёрдым и не терпящим возражений голосом пытался образумить его Чанухин, не обращая внимания на то, как яростно Максим скидывал со своего плеча ладонь друга. — Остынь и перестань портить всем обед.
— Да, да, Слава, я уже понял, что заебал вас всех. Пойду испорчу настроение кому-нибудь ещё, — раздражённо бросил Иванов, поднимаясь со стула. Не знаю, зачем именно в этот момент я подняла глаза вслед за ним, но наши взгляды ненадолго встретились, и мне показалось, что он очень хотел что-то сказать, прежде чем уйти. Или просто именно мне настолько хотелось ему что-нибудь сказать?
***
На следующий день я увидела Максима только раз, с самого утра в раздевалке, когда почувствовала чьё-то присутствие у себя за спиной и, развернувшись, оказалась с ним нос к носу (хотя в нашем случае, из-за разницы в росте, правильнее было бы сказать нос к груди). И пока я разглядывала ставший уже родным тёмно-синий галстук, он отошёл на шаг назад, смерил меня оценивающим взглядом и с грустью заметил:
— Растишка всё же не работает.
