Меня охватил странный ступор. Отчасти потому, что вовсе не ожидала его здесь встретить, отчасти — из-за насмешливого тона и задорной улыбки, совсем не вязавшимися со вчерашней сценой в столовой, после которой не оставалось надежды застать его в хорошем расположении духа ещё очень долгое время. Я так и стояла напротив, как дура хлопая глазами и пытаясь придумать хоть что-то, кроме настойчиво лезущего в голову «какого хрена ты вчера устроил, Иванов?», но он успел исчезнуть среди рядов с куртками так же внезапно, как появился, а спустя минуту ко мне уже подошли Натка и Анохина.
Не знаю, зачем я надеялась на ещё одну встречу с ним, настойчиво маячила в коридоре на протяжении всех перемен, а потом потерянно озиралась по сторонам на обеде, стараясь незаметно для остальных выцепить его русую макушку среди толпящихся у буфета учеников. Наверное, мне просто необходимо было как-нибудь выяснить, в чём причина возникшего между ними с Колесовой конфликта, о котором все предпочли тут же забыть.
Марго только пожимала плечами в ответ на мои осторожные расспросы, Слава отмахнулся и предложил «не брать в голову», но спустя пару минут всё же добавил: «Просто Макс придирчивый говнюк, тебе ли это не знать?» — и усмехнулся, заметив моё смущение. Стоит ли говорить, что никому из этой молчаливой парочки я не поверила?
Наташа оживлённо болтала без умолку, начиная вызывать подозрения своим возбуждённым состоянием, сменявшимся на периоды резкого спада, когда она затихала, сникала, лишённым всяких эмоций взглядом подолгу смотрела в одну точку, не мигая и не реагируя ни на что вокруг. Единственное, что неизменно привлекало её внимание, — это звонки или сообщения, порой по несколько часов кряду приходившие на телефон.
После нашей встречи с Ивановым в раздевалке в четверг, в пятницу я была как на иголках, всматривалась в каждую промелькнувшую между рядами тень и вслушивалась в каждый раздавшийся шелест пуховиков рядом с собой, но в итоге единственный человек, которого мне удалось застать уже на выходе из раздевалки, — Светка, тихо всхлипывавшая и вытиравшая глаза рукавом блузки. Я замедлила шаг и уже хотела развернуться и узнать, не нужна ли ей помощь, когда решительно отбросила от себя подобную мысль, разумно рассудив, что меньше всего в моменты слабости хочется видеть перед собой человека, вызывавшего глубокую неприязнь, пусть даже пришедшего с благими намерениями.
Следующим порывом, демонстрирующим мою несусветную глупость, стало желание как-нибудь тайком заглянуть в кабинет математического класса и убедиться, что Максим вообще сегодня там. У меня находилось отличное оправдание — необходимость срочно выяснить, что же происходит с друзьями за моей спиной, вот только я смутно представляла, что смогу ему сказать, осмелившись зайти на чужую территорию.
«О, привет! Я пришла сюда, чтобы уточнить, что вы все от меня так упорно скрываете!» — в целом, неплохой вариант. Но намного веселее стало бы так: «Я зашла узнать, куда ты снова запропастился со своим плохим настроением, неуместным сарказмом и плоскими, дико раздражающими меня шутками? »
И несмотря на то, что между нашими кабинетами было всего лишь семнадцать неуверенных шагов вдоль коридора (я посчитала, пытаясь отвлечься от чувства постепенно нарастающей тревоги), у меня так и не хватило смелости — или, скорее, глупости — сунуться к нему без веской причины. Примерно с такими же внутренними метаниями я откинула ещё и идею написать ему пару сообщений, не сумев нормально сформулировать ни одно предложение дальше злополучного приветствия.
— Поля, ты сможешь сходить к Рите за тестом? — шепнула мне Наташа, когда до конца первого урока оставалось чуть больше пяти минут. — Мне срочно нужно будет позвонить на перемене.
Я удивилась, услышав голос Колесовой, потому что с самого утра она выглядела полностью отрешённой от всех мирских проблем, в ответ на моё приветствие только пробормотала тихое «ага» и снова уткнулась в телефон.
Мы часто просили Риту решить для нас тесты по английскому языку, в обмен на которые я помогала ей с домашней по химии, а Ната всегда просто искренне и горячо благодарила нас обеих, торопливо переписывая выполненные задания к себе в тетрадь. Потом появился Слава, имевший репутацию вундеркинда даже в стенах нашей гимназии, и Анохина перестала обращаться ко мне за объяснениями непонятных тем, но интуиция подсказывала, что она скорее вовсе перестала уделять время учёбе, чем переметнулась к нему за помощью.
— Чёрт, я вообще забыла об этом тесте!
— Я тоже, — Наташа спокойно подвинула ко мне листы с напечатанными заданиями, и первое чувство облегчения сменилось на недоумение, ведь на нём не были проставлены ответы. — Я предупредила Ритку с утра, что подойдём на перемене. Уверена, она успеет всё решить.
— Но… ладно, — неуверенно пробормотала я, скептически поглядывая на сплошь усыпанные мелкими буквами страницы. Не было сомнений, что познания Марго в английском в разы превосходили наши, но вряд ли ей чудесным образом окажется достаточно пятнадцати минут на такой объём текста.
