Три короны. Шаг назад полностью

Зарат закрыла глаза, пытаясь ровно дышать. Боль на холоде отступала быстро, девушка терпела, дыша как можно глубже. Сейчас все не так уж плохо, возможно, этот момент еще запомнится ей в хорошей ноте. Вдруг дыхание резко перехватило, она испуганно начала вертеть головой, пыталась кричать, но не могла. В глазах потемнело, а потом вдруг стало светло.

Огонь одинокой свечи разбавлял сумрак, наступающий с закатом. Большая комната была холодной, камин потух, поленья кончились. Глаза едва открывались, в теле была жуткая слабость, оно вовсе не ощущалось. Вдруг слабость сменилась легкостью, тянущей куда-то высоко, будто вырывая из тела.

Напротив, у окна, стоял Лаэрт. На нем не было рубашки, а в руках блестел нож. Грудь его была в порезах, на лице было не безумие – на нем была ярость, желание крови. Он подходил ближе, но сил уйти не было. Я смотрела на него, осознавая, что это сон. И он станет реальностью. Хотелось умереть сейчас, в это мгновение, лишь бы не видеть эту злость.

Я опустила глаза в желании закрыть их. Но внимание привлекла темно-вишневая кровь, что покрыла пол пятнами. Стало немного радостно от того, что не чувствовалось боли, ведь кровь точно была моя. Я все же закрыла глаза, улыбаясь идущей Смерти. Я готова была встретить её там, в видении, вне времени и этого мира.

Глухой протяжный стук в рассохшуюся дверь не заставил меня открыть глаза. Шаги Лаэрта не изменили темпа. Громкий треск и звон клинка, выходящего из ножен, но я всё равно не смотрела. Я ждала Смерть, возможно, так её слышит жертва. Но появились голоса, они спорили, они звали меня, но, открыв свои глаза, я видела лишь темноту.

Девушка открыла глаза, желая видеть Смерть перед собой. Но вокруг снова была темнота, разбиваемая дрожащим пламенем факела. Стук копыт по утоптанной за века дороге огорчал её. Слева от неё, за тканью, все так же сидел крупный мужчина. Даже при самом огромном желании жить, она не смогла бы сопротивляться. Он был крупнее её не меньше, чем в два раза. А безумие делало его самым опасным противником. Перемены его настроения были непредсказуемы, внезапны.

– Интересно, – мужчина не поворачивался, – зачем же ты нужна была генералу, помимо королевского приказа? Он ведь ослушался его, предал короля. Я знаю все, – он опередил вопрос девушки, – стены имеют уши, пророк, – девушка опешила от испуга, – и пока знают это только трое. Пока, – он повернулся, улыбаясь, – спи. Это последняя твоя ночь в покое, не упусти такую блажь.

Девушка кивнула и попыталась утонуть в теплой накидке. Повозка равномерно покачивалась на кочках, убаюкивая. Последний сладкий сон быстро поглотил уставший разум. Ночь сгущалась, свет ярких звезд пробивался сквозь переплетения веток густого леса, едва освещая одинокую повозку на тракте.

***

Огонь костра освещал поляну на берегу реки. Два воина отряда дежурили, следя за огнем. Остальные путники спали вокруг костра на теплых накидках, укрывшись их краями. Воздух был прохладным, из носа вылетал легкий прозрачный пар.

Алор обнимал своей накидкой теплолюбивую Растел, положив свою большую ладонь ей на ключицы. Щеки девушки по-прежнему были румяными, своими ладонями она накрывала руку генерала, небольшие ноготки иногда впивались в тыл ладони парня. Густые темные реснички подрагивали от движений глаз под закрытыми веками.

Радир лежал, укрыв накидкой голову, и смотрел на огонь, страдая без сна. Плотнее прижимая к груди письмо Зарат, он пытался представить, что с ней сейчас. Прикрыв глаза, он вспомнил её у стен темницы, худую и голодную, отдающую ему свой хлеб.

– Хватит, – Радир повернулся на спину, откидывая накидку, – придёт время, я её найду. Живой. Вопреки твоим приказам, генерал, – тихий шёпот скрылся за треском дров.