«
Алор оторвался от листка, смотря на Растел. Он вспомнил одно из видений и пытался противопоставить его и только что прочитанные строки.
– Меня погубят серые глаза, – он озвучил свои мысли, – а у Растел глаза синие, – он ещё раз взглянул на письмо и, скомкав, кинул его в Радира, – это бред. Она не пророк. Обманула, чтоб обрести шанс на свободу. Даар раскусил хитрость раньше меня.
Радир опешил. Он расправил письмо и прочитал его несколько раз. Судить – пророк она или нет, можно лишь дожив до этих событий. На всякий случай, он аккуратно сложил письмо в карман, где хранил приказ. Любое воспоминание о Зарат он хотел хранить как можно ближе, раздирая этим душу в клочья.
Радир резко поднялся, хватая с земли свою накидку. Обойдя костер с готовыми остатками ужина, он подошел к берегу реки, где сидел, как только объявили привал. Со стороны генерала ощущалось предательство, на душе от этого становилось ещё тяжелее. Он следил за водной гладью, на которой иногда появлялись круги, расходящиеся и врезающиеся между собой. Голова постепенно очищалась от мыслей, наступало непонятное, но очень приятное спокойствие. От воды шел холод, заставляя парня кутаться в тонкую накидку.
– Господин, – Добра подкралась незаметно, заставив Радира вздрогнуть, – ваш заяц, – она протянула парню готовую тушку на палке.
– Я не желаю есть, – он отодвинул ароматное мясо от себя.
– А я не желаю в походе выводить вас из голодного обморока, – она снова протянула мясо, двигая его ближе парню. Тон стал строже, словно говорит это не малознакомая девушка, а строгая мать.
– Нарвешься ведь на порку, – он взял мясо и покрутил его в руках, – как ты такая упертая дожила до таких зим? Кстати, сколько тебе?
– Мне двадцать восемь зим, – она присела рядом, – позволите?
– Все равно уже села, – он усмехнулся и оторвал ногу зайца, – где крестьянка набралась такой наглости? Хотя… чего я спрашиваю, сам такой же, только такие как мы могут наглеть перед любым человеком,– он усмехнулся и откусил мясо. Прозрачный сок потек по подбородку, парень наклонился вперёд, не давая ему упасть на брюки.
– Если б я была крестьянкой, – она улыбнулась и протянула парню карманный платок, – но всему своё время. Моя история тут не важна, да и без надобности вам.
– Я не господин, – Радир оторвался от мяса и прорычал, – ещё раз обратишься ко мне так – я зарежу твою лошадь и ты пойдёшь пешком!
– Тяжело вам по жизни будет, – девушка встала, отряхивая подол, – и мужчины будут говорить мне, что я не имею уважения к другим.
– Уважение нужно иметь лишь к знати, и уж точно не в походе, – Радир схватил её за юбку, останавливая, – меня зовут Радир, а не господин. Повтори, – он встал, возвышаясь над девушкой. Ростом она была как Зарат, от чего парень замер, понимая, что и голоса повысить не сможет больше.
– Будь по вашему, Радир, – она не стесняясь смотрела прямо в глаза. От горящего сзади огня её темные красноватые волосы стали ярко алыми, – разрешите вернуться к огню, – она протянула руку, показывая гусиную кожу.
– Убирайся, – Радир отвернулся, спрятав руки в карманы, – завтра рано отправляемся, высыпайся, – парень уставился на водную гладь, не отрываясь, стараясь снова очистить голову от мыслей, – я не могу быть спокоен, прости.
Девушка пожала плечами и вернулась к костру. Она не обижалась на людей, не отвечала им зеркально. Ровно, как и сейчас, она спокойно опустилась на бревно рядом с Растел, что не отрывала взгляд от жениха. Она была серьёзна, погрузившись в фантазии. Длинные пальцы перебирали спутанные кудри, заплетая их в косу. Синие глаза не отрываясь смотрели сквозь огонь, зрачки дрожали от меняющего освещения. Эмоции её были непонятны.
