Три круга Достоевского полностью

С демагогическим стилем хорошо уживается прагматический. Ибо демагогия — от выгоды. Но, однако, полного совпадения здесь нет.

Главное в прагматике — ставка на успех. Я, мое, близкое мне — всегда на первом плане.

Подросток говорит старому князю Сокольскому о ледяных камнях, способных уничтожить жизнь на земле. Ответ: «Ну пусть их летают, пусть летают. Тогда меня не будет и всех нас не бу­дет. Неужели заботиться о том, что будет через столько десятков тысяч лет, когда тут обедать зовут. Этак кушанье простынет»[ЛН, 77, 153]. Стиль обнажен безошибочно: стоит ли думать о том, что будет после нас? Не стоит ни думать, ни говорить. Коль нет вы­годы. Выгода — на первом месте.

«Человек весьма часто принадлежит известному роду убеж­дений вовсе не потому, что разделяет их, а потому что принад­лежать к ним красиво, дает мундир, положение в свете, зача­стую даже доходы» [ЛН, 83, 290]. Это — о прагматике. О стиле мышления, направленном на приспособление к любым, сулящим выгоду условиям. «При отсутствии всякой потребности в идеале и высшей мысли, они тем не менее льнут к прогрессу, потому что около него им выгоднее» [ЛН, 86, 79].

В шестидесятые такой стиль мышления Достоевский называл хлебным. Это подчинение мысли успеху. Казуистика подгоняется под дело.

Прагматик готов использовать любую легенду, даже вооб­ще факту не соответствующую, если это сулит успех. Вот обра­зец размышлений прагматика: «Протестантизм узок, безобразен, бесстыден, неразумен, непоследователен, несогласен сам с со­бой; это вавилон словопрения и буквальности, это — клуб состя­зания полумыслящих педантов, полуграмотных гениев и негра­мотных эгоистов всякого рода, это — колыбель притворства и фанатизма, это сборное, праздное место для всех вольноприхо-дящих безумцев. Но он воспитателен и вследствие того ему суж­дено жить. Мало того: его следует питать и устраивать, окру­жать заботой и отстаивать в борьбе, как необходимую потреб­ность sine qua non, духовной жизни человека» [1895, 10, 118]. Эти слова Достоевский именует «самым невозможным сужде­нием».

Ради выгоды прагматик идет на все. Тринадцатилетний пра­вославный подросток, не желающий учить закон божий, объяв­ляет себя католиком.

Смердяков считает, что не прав был солдат, умерший в плену, но от веры не отрекшийся: «...никакого опять-таки, по-моему, не было бы греха и в том, если б и отказаться при этой случай­ности от Христова примерно имени и от собственного крещения своего, чтобы спасти тем самым свою жизнь для добрых дел, коими в течение лет и искупить малодушие» [10, 9, 162 — 163]. Чистый прагматизм.

Поклоняющийся успеху прагматик не прощает неуспеха. Он не судит победителей, но беспощаден к побежденным. Газеты, видевшие героя в генерале Черняеве, отвернулись от него пос­ле первого же его поражения.

Прагматистский стиль опирается на самые разнообразные средства. В том числе подхалимаж, шпионство, доносительство.

Критик, печатая свои статьи в журнале, включает в них сти­хи редактора. Достоевский замечает: «...я бы этого не делал» [ЛН, 83, 387].

Один из героев «Игрока» говорит: «Шпионство, конечно, под­ло, но — какое мне до этого дело» [5, 222]. Прагматизм.

В одном из писем, прямо связывая прагматистский стиль с доносом, Достоевский писал: «Вчера вдруг узнаю, что один мо­лодой человек, еще из учащихся (где — не могу сказать), и ко­торого мне показали, будучи в знакомом доме, зашел в комнату домашнего учителя, учившего детей в этом семействе, и, увидав на столе запрещенную книгу, донес об этом хозяину дома, и тот тотчас же выгнал гувернера. Когда молодому человеку, в другом уже семействе, заметили, что он сделал низость, то он этого не понял. Вот вам другая сторона медали. Ну, как я расскажу о5 этом? Это личность, а между тем тут не личность, тут характе­рен был особенно, как мне передавали, тот процесс мышления и: убеждений, вследствие которого он не понял, и об чем можно бы­ло бы сказать любопытное словцо» [П, 3, 207 — 208].

Прагматистский4 стиль склонен к необъективности. Оценива­ют в зависимости от отношения оцениваемого к себе. Неугод­ное — отлучают. Представители народа поступили плохо, и «прес­са, общество и молодежь соединились вместе, чтобы не узнать народа: это, дескать, не народ, а чернь» [П, 4, 18]. По этому же рецепту у Достоевского отлучают думающих не так от вообще думающих.

Прагматик действует всегда в «духе времени». Как Валковский, когда он говорит о своем отношении к «низшим»: «Тогда и сек. Теперь не высеку; теперь надо гримасничать, — теперь все мы гримасничаем — такое время пришло...» [3, 361]. Главное здесь для меня — «все мы». Безличность (а носители этого сти­ля — безличности) любит говорить от имени всех.