На другой день прибытия нашего при самом рассвете мы окружены были множеством лодок, наполненных разными плодами, как то: бананами, кокосовыми орехами, плодом хлебного дерева, иньямами и другими. На каждой лодке находилось по одному и по два человека, искренность и добронравие, начертанные на их лицах, ручались за дружелюбие и требовали полной нашей к ним доверенности; шум, производимый островитянами, разбудил нас, и приветливое слово «юрона» раздавалось повсюду. Не нужно было нам иметь предосторожности при позволении им входить на шлюп, как при других островах Великого океана; все островитяне доверчиво и охотно без всякого оружия шли и знакомились с нами; начался торг, выменивали плоды на гвозди, пронизки, топоры, ножи и другие мелочи, но сии вещи потеряли уже прежнюю свою цену; торгующие желали платья и рубашек, почему я и запретил выменивать что-либо на оные, дабы тем успешнее и вернее запастись вещами, нужными для продовольствия; торг сей перенес на ближайший берег, куда и островитяне переехали; сами же мы на просторе удобнее занялись разными исправлениями на судне.
Молодые отаитяне усердно помогали нашим людям в трудах их, охотно тянули с ними веревки и просили позволения остаться для работ на шлюпе, и я выбрал 18 человек, которые во все время сих занятий разделяли хлеб-соль и ночлег с нашими матросами, и, признаюсь, недаром, ибо на третий день весь такелаж был вновь вытянут, переправлен и налита вода. Трехдневное знакомство произвело взаимную дружбу; по окончании же всех работ я велел выдать каждому из сих сотрудников по рубашке, по куску мыла и по нескольку разных, нужных для дома железных вещей; угостив наших усердных сотрудников, хотел отправить их на берег; но какое удивление поразило нас при сей награде! Вместо радости, которую мы привыкли видеть на их лицах, слезы горести лились из глаз; они ничего не хотели принимать от нас, и я думал, что они мною недовольны, почему приказал щедро увеличить подарки, но увидел противное; плачь их происходил не от алчности к сокровищам, а от сожаления, что расстаются с товарищами, коих убедительно просили взять их с собою в Россию. Простите меня, невинные отаитяне, я не знал вас и судил по-европейски!
Остров Отаити – самый большой из островов Общества, или Товарищества, и лежит в широте S 18°, долготе W 150°. Обретение сего острова многие приписывают гишпанскому мореплавателю Квиросу, шедшему из Лимы, который и назвал его Сагитария; в 1767 году Капитан Валис, увидев сей остров, наименовал островом Георга III, а в 1768-м Бугенвиль, пристававший на восточной стороне, узнал истинное название. После того капитан Кук во все три путешествия был при острове Отаити, в первое наблюдал здесь прохождение Венеры и с точностью определил долготу и широту мыса Венеры, составляющего северную часть острова и восточную оконечность залива Матавая. Самый остров состоит, как выше сказано, из двух полуостровов, соединенных перешейком, к морю равен, а на расстоянии трех миль от берегов постепенно возвышается и имеет высокие горы, покрытые лесом, из коих вытекают небольшие ручьи.
Естествоиспытатели, бывшие во внутренности сего острова, полагают, что на оном существовала прежде огнедышащая гора, которой извержение давно уже прекратилось. Лучшею гаванью почитают залив Матавай, который хотя и открыт от SW до NNW, но сие обстоятельство маловажно, ибо ветры здесь всегда дуют от О, а SW и NW хотя и бывают с большим волнением, но весьма редко и непродолжительно, и то в октябре, ноябре и декабре месяцах. Тихая погода при облачном небе служит верным признаком перемены и направления ветра к W; при посадном ветре погода всегда бывает ясная, упомянутый залив приметен до высокой горы в середине острова на S от мыса Венеры; входя в залив, должно держаться в полумиле от W-й стороны рифа при сем мысе, для избежания небольшой корральной банки, на которой глубина 2,5 сажени. Во время приближения нашего к мысу Венеры ветер начал переменяться и вскоре воспрепятствовал нам идти по сему проходу; а потому надлежало, оставя сию банку к О, держаться ближе к SW берегу, где вход совершенно безопасен; буксируясь вдоль южного берега к О, мы положили якорь на глубине 14-ти сажен, имея грунт черный песок, в расстоянии от того и другого берега на одну милю. Широта вышеозначенного мыса S 170°29'17'', долгота W 149°35'5'', берег весь песчаный, небольшая речка, орошая оный, снабжает мореплавателей свежею и чистою водою, которая, впрочем, как после открылось, скоро становится неприятною для обоняния и вкуса.
Работа на шлюпе производилась со всею поспешностью, и мы в три дня совершенно изготовились к вступлению под паруса. Каждое утро в 8 часов съезжали на берег с сундуками, наполненными разными вещами, и, располагаясь под древесною тенью для мены с островитянами, толпившимися около нас с произведениями сей страны, мы выбирали для себя нужное, а они показывали на понравившиеся им вещи в наших сундуках, и в случае согласия слово «матай» оканчивало торг.
