По прибытии нашем к Отаити, королева переехала из Папауа в Матаваи, вероятно, для доказательства своего к нам уважения. Как она, так и все знатнейшие островитяне особенно старались приобрести нашу дружбу; при каждом свидании дарили нас свиньями и плодами, и они стоили нам гораздо дороже купленных, ибо должно было платить за ласки ласками, а за подарки подарками и сверх того угощать обедами и ромом, который все островитяне чрезвычайно любят, не исключая и самой королевы. Она роста среднего, глаза большие, брови черные, дугообразные, черты лица правильные и видно, что в молодых летах она была красавица; несмотря на недостаток просвещения, занята важностью своего звания и все подарки наши принимала хладнокровно.
Большие зеркала, хрустальные графины и стаканы принимаемы были без большого внимания, а колокольчики, бусы, перстни и другие мелкие вещицы и не обращали ни малейшего внимания королевы, да и все островитяне неохотно брали их за кокосовые орехи и бананы; посему-то свиней и кур надлежало нам выменивать на рубашки, топоры и другие прочные вещи, в которых островитяне меньше нашего разборчивы и прихотливы. Многие из них спрашивали, нет ли у нас сюртуков, мундиров и тому подобного, а женщины нуждались в соломенных шляпах, но мы их не имели, ибо не знали, что французы и сюда завезли свою моду. Новенькие шляпки, в которых приезжала к нам королевская фамилия, и соблазнительные картинки в руках народа служили ясным доказательством недавнего посещения французского капитана Дюпери, который за четыре месяца до нашего прибытия запасался здесь провизиею и проч.
Жители обоего пола и семейство короля остригают волосы на голове и покрываются разнообразными тканями; некоторые из числа знатных носят рубашки и разное платье, вымениваемое на приходящих судах. Примечания достойно, что все здешние чиновники вообще высоки ростом, толсты и крепкого сложения.
В понедельник около полудня король, который еще в младенчестве, с многочисленною свитою прибыл к нам на двух двойных лодках. Лодка, на которой был король, оберегалась воинами или телохранителями, одетыми в разные поношенные европейские платья; вооружение соответствовало наряду и состояло в тесаках, пиках и ружьях, из коих отаитяне неохотно стреляют. Приглашением войти на шлюп посетители были весьма довольны, и, подав прежде короля, коего я взял на руки, взошла его мать и тетка, многие приближенные островитяне, отчего на шканцах сделалась великая теснота; пробыв несколько времени наверху, я пригласил главнейших к себе в каюту, и как скоро пошел с королем на низ, то и все телохранители хотели следовать за нами, говоря, что они не должны оставлять его одного; но им сказали, что подобная недоверчивость неуместна и что король их находится у начальника, к коему допускаются только люди, заслуживающие особенного уважения, то они остались спокойными и довольны были угощением наверху.
Вдовствующая королева от имени сына подарила нам свинью и много разных плодов, за что я старался одарить короля колокольчиками, свистками, а его матери и тетке надел на шею по шелковому пестрому платку, которыми они очень любовались, и казалось, что одними ими только были довольны. Настало время нашего обеда. Стол был готов, и мы все обедали вместе, угощали по возможности своих посетителей; они ели и пили все подаваемое с большим аппетитом. Обыкновенные наши обряды стола для них были не новыми, равно как употребление ножей и вилок. Королева показывала особенную склонность к рому и удивила нас своею крепостью. Перед захождением солнца, желая расстаться с гостями, располагавшимися пробыть еще долгое время, я объявил им, что, следуя порядку, принятому на наших военных судах, они должны оставить шлюп, и посетители вскоре отправились, прося нас к себе на берег.
По несовершеннолетию короля, островом Отаити, на котором до 9000 жителей, управляет ныне отаитянин пожилых лет, избранный умершим королем, и от имени малолетнего властвует неограниченно; по приказанию его один островитянин, обличенный в воровстве, за несколько дней до нашего прибытия повешен на дереве, а другой за покражу у наших служителей простыни на два дни привязан к дереву и сослан на двухмесячную обработку дорог. Помаре, прежний король острова Отаити и других неподалеку находящихся, умер в ноябре месяце 1821 года 50-ти лет и погребен в Папазу, округ, смежный с Матавайским, имеющий своего начальника; сей округ от нашей пристани на 5 миль к W по берегу, и нынешний король большей частью там проводит время. Старый Помаре первый принял христианскую веру в 1809 году и по смерти своей оставил жену 35-ти, сына 4-х и дочь 12-ти лет, которая по завещанию покойного недавно вступила в супружество с сыном владельца западных островов, и он принял наименование Помаре Второго, а сын называется Помаре Первый; по всеобщему желанию островитян, несмотря на домогательства миссионеров, король отдан на воспитание своей тетке, женщине, по-видимому, доброй и благонадежной.
