В больнице Лена увидела другого Лёшку – взрослого, многое пережившего человека с сединой в волосах. И поняла, что она для него чужая, что он заботится о ней только из чувства долга. Это, причиняя боль, одновременно радовало девушку. Она хотела общаться с ним, хотела, чтобы он был рядом, и опять отстранялась. И была невероятно благодарна Мишке. Тот стал другом – надёжным, мудрым, рядом с ним общение с Лёшкой становилось проще. Казалось, что для всех троих это была только дружба. Тяжёлая из-за страха друг за друга, из-за знаний о пережитой каждым боли, но дружба. И Лена успокоилась, даже знание о жизни Лёшки у Кэт не сильно ранило её. В центре девушка насмотрелась всякого, да и в школьные годы видела результаты похождений некоторых одноклассников, поэтому понимала, что Лёшка отделался довольно легко. Ей казалось, что он после пережитого точно не станет привязываться к ней иначе, кроме как к другу. Только странный случай с краской для волос удивил Лену – это было слишком непохоже на Лёшку-друга. Но вскоре она успокоилась, ведь всё вроде бы оставалось по-прежнему.
После того неумелого разговора, скорее молчания о своих чувствах, Лена, в отличие от Лёшки, ощутила не радость, а страх, огромное чувство вины перед ним. И скрывала это, как научилась скрывать все свои эмоции – уроки центра были жестокими. Помог Мишка. Лёшка тогда ушёл в бассейн заниматься с мальчишками, а они с Леной разбирали почту, обсуждая, что отвечать на всё увеличивающийся вал вопросов о големах. Мишка тогда отложил планшет и, проверив, что Лёшки рядом точно нет, сел на кровать перед Леной:
– Я никогда не вмешивался в чужую жизнь, но сейчас, думаю, нужно. Ты боишься Лёшки, да?
– Что? – Она удивлённо подняла взгляд, не сразу поняв смысл вопроса.
– Ты боишься, что влияла на него раньше и влияешь сейчас. – Мишка смотрел очень внимательно. – Боишься этого, так? Я знаю Лёшку полтора года, и я психолог, хороший психолог, правда. Он никогда не подчинялся чужому влиянию! Пока он не понимал происходящего, он делал, как ему говорили, но только до тех пор, пока не приходилось выбирать самому. В первые полтора-два месяца нашего знакомства он прислушивался к моим советам, чтобы разобраться в происходящем, но потом всё, что он решал – решал сам! И так он поступал всю жизнь. Вспомни историю со спарринг-манекенами. Ты никогда не влияла на него, по крайней мере так, как думаешь. Поэтому успокойся, и пусть всё идёт своим чередом. Лёшка любит тебя, очень сильно и искренне любит, как и ты его. Так что не глупи!
Лена кивнула, стараясь сдержать подступающие слёзы – почему-то теперь ей часто хотелось плакать. А потом увидела во взгляде Мишки что-то особое, и поняла, что.
– Миш, ты прости меня…
– Ты – мой друг! Ты никогда не будешь для меня тем, кем стала для Лёшки, а дружба с тобой – не меньшее счастье. Я уже говорил Лёшке, что дружба – тоже любовь. А влюблённость – нет. Так что мы друзья. – Мишка осторожно сжал пальцы девушки. – И это намного лучше для меня, поверь. Ну, будешь ещё нас с Лёшкой мучить своим самоедством?
– Не буду. – Лена облегчённо рассмеялась, маскируя этим ещё стоявшие в горле слёзы. – Теперь – не буду!
Этот разговор произошёл за несколько дней до того, как врач разрешил Лене ходить, и тогда она решила, что сделает первый шаг именно при Лёшке! Он должен знать: она полностью доверяет ему, как он теперь доверяет ей.
Лена улыбнулась воспоминанию и взглянула на Лёшку. Сейчас, во сне, он казался совсем мальчишкой, только коротко подстриженные волосы – каре совсем не соответствовало тому, что им предстояло, и пришлось делать более «респектабельную» причёску, – взрослили его, да ещё так никогда и не исчезавшая теперь горькая складка между бровями.
– Лёш, подлетаем. – Она осторожно потрясла его за плечо. – Цюрих скоро, просыпайся.
В аэропорту уже ждали несколько мобилей с дипломатическими номерами, к которым их всех сопроводили молчаливые люди в строгой одежде охранников, и через час вся компания стояла в просторном внутреннем дворе поместья.
– Здравствуйте. Меня зовут Мишель Дюбуа, я отвечаю за вашу безопасность и организацию работы аналитической группы. – Среднего роста сухощавый черноволосый человек, говоривший по-русски без малейшего акцента, был сдержан и напряжён. – На церемонии времени нет, прошу вас идти за мной. Мадам требуется помощь?
– Сами справимся, – буркнул Лёшка, подхватывая Лену на руки. – Куда идти?
– Прошу простить за задержку с креслами, они будут предоставлены через полчаса. Идите за мной. – Мишель, встревоженно взглянув на ясное весеннее небо, направился к зданию, Лёшка с Леной на руках широким шагом поспешил за ним, следом шли нёсшие мальчишек Мишка с отцом и Родионыч, замыкала процессию кругленькая тётя Аня, никому не доверившая нести сумку с игрушками.
Просторное двухэтажное здание в стиле шале выглядело довольно старомодным и вполне вписывалось в окружающую природу, но внутри оказалось сверхсовременным, построенным с учётом всех технологий энергосбережения и экологичности и, разумеется, с идеально продуманной планировкой.
