– Прошу вас сюда. – Мишель провёл их по коридору первого этажа. – Я правильно понял, что у вас две супружеские пары? Следовательно, с обстановкой мы не ошиблись? Это ваши комнаты. Мальчикам, как вы и просили, подготовили общую комнату. Иван Родионович, я рад знакомству с коллегой из России. Прошу простить, но из-за нехватки места вам с Михаилом Викторовичем придётся жить в одной комнате. Уверяю вас, она достаточно удобна и полностью оборудована всем необходимым для исполнения ваших обязанностей. Как я уже сказал, кресла для юной мадам и мальчиков доставят через полчаса. Завтрак подадут в столовой через час. Этот день вы можете знакомиться со зданием, но выходить на улицу запрещено. Таковы требования безопасности. Поместье, разумеется, очень хорошо охраняется, но нам бы не хотелось неприятностей с репортёрами.
– Скажите, здесь есть спортзал? – Лена уже стояла сама, опираясь рукой о косяк двери. – Мальчики и я не можем пропускать занятия.
– Да, мы знаем о вашем условии. Буклеты со схемой расположения всех помещений находятся в каждой комнате. Прошу простить, я вынужден вас покинуть.
После вкусного, но непривычного завтрака Мишель собрал всех в небольшой гостиной.
– Вы приглашены сюда в первую очередь как эксперты по вопросам деятельности центра и проблемам големов. Основная работа аналитической группы начнётся через два дня. Пока это не расследование в обычном понимании, а выработка ориентиров, необходимых мировому сообществу в сложившейся ситуации. Я отвечаю только за охрану и технические вопросы организации работы нашей группы, поэтому не могу объяснить сути вопросов. Пока приглашённые эксперты и представители СГМ собираются, вы, Алексей Львович, ваша супруга и мальчики обязаны пройти психиатрическое освидетельствование. Это формальность, но она необходима для оценки вашего дальнейшего участия в работе группы.
Виктор и тётя Аня хотели было возмутиться, но Мишка жёстко остановил родителей:
– Так надо! Никто никого не хочет оскорблять. Ребят, я не могу вмешиваться.
– Всё нормально, – улыбнулся ему Шери. – Мы такое знаем, и понимаем, зачем это нужно. Скажите, Мишель, когда будет это освидетельствование?
– Завтра, – несколько удивлённым голосом ответил мужчина, не ожидавший, что слабый, семилетний с виду мальчик заговорит таким тоном. – Сегодня вы можете отдыхать и знакомиться с обстановкой.
– Спасибо за объяснение. И спасибо за кресла, они очень удобны. – Шери переглянулся с братьями. – Нам позволено выходить во внутренний двор?
– К сожалению, нет, это…
– Может быть опасно для нас, – понимающе кивнул Шери. – Значит, в нашем распоряжении первый этаж, включая бассейн и спортзал?
– В вашем распоряжении всё здание за исключением рабочих помещений и комнат охраны.
– Тогда, если вы позволите, мы займём спортзал. Лена, ты с нами?
– Конечно. – Она взглянула на мальчишку, сдерживая смех и видя такое же веселье в глазах ребят. Их хозяин знал об особенностях гостей, но всё равно оказался в замешательстве, и это выглядело очень забавно. Мишка, точно так же сдерживая смех, подумал, что зимние месяцы не прошли для мальчишек даром: они теперь отлично умели настоять на своём, перестав бояться чужой жестокой власти. И это было отлично.
>
*
<
– Здравствуй. Меня зовут Готлиб, а тебя Митя, да? Красивое имя. Сколько тебе лет?
Митя взглянул на сюсюкающего с ним, как с младенцем, психиатра – высокого немца, говорившего по-русски довольно чисто, но всё-таки с заметным акцентом.
– Да, меня зовут Митя, или Менделеев-три по номенклатуре центра. Какой именно из возрастов вас интересует?
– Сколько тебе лет, – удивлённо повторил психиатр.
– С этим сложно. Создали меня немногим больше шести лет назад, биологически, как говорят врачи, мне около семи лет, психически от восьми до сорока, в зависимости от ситуации.
– От какой ситуации? – Психиатр, видимо, не знал ещё особенностей големов. Наверное, его пригласили в качестве независимого эксперта.
– Когда у меня нет обязанностей и есть возможность играть, мне от восьми до двенадцати лет. В случае, когда я должен заниматься научными исследованиями или оценивать происходящее, к примеру, поведение людей, мне около тридцати пяти – сорока лет. Однако из-за малого социального опыта я в некоторых случаях могу одновременно быть ребёнком и взрослым. При этом у меня нет диссоциативного расстройства.
– Хм… Понятно. – Готлиб в замешательстве потёр переносицу. – Хорошо. Ты не против пройти несколько тестов? И ничего, что я к тебе на «ты»?
– Общаться на «ты» мне удобнее, ведь я ещё, к счастью, ребёнок. Поработать с тестами я могу, но не думаю, что это принесёт особую пользу.
– Почему?
– Я знаю, какие ответы давать, чтобы получить нужный результат. Пришлось научиться, чтобы меня не отбраковали, как братьев. Так что лучше просто поговорить – в этом случае хитрить намного сложнее.
>
*
<
– Алексей Львович? Здравствуйте, я ваш психиатр, меня зовут Олаф. Ну что, начнём. Первый вопрос стандартный: сколько вам лет?
– Биологически около тридцати, календарных четыре года и три месяца, психологически примерно от восемнадцати-двадцати до сорока.
