Спустя полгода «Ласточка» расстроилась, потом у нее принялись западать клавиши. Мы закрыли ее крышкой и стали использовать как дополнительную полку для хранения книг. Но все же какой-то след в моей душе эта история оставила. Я улучшила свое мнение о Брамсе и перестала пропускать «Патетическую». А когда у нас образовалась новая подружка Светка Левадова, ставить классические пластинки сделалось одним из моих любимых развлечений. Левадова в ответ всегда забавно округляла глаза, открывала рот и, энергично жестикулируя, взывала к нашему здравому смыслу: «Да вы чо, девчонки, это же классика!» Последнее слово она произносила с тем же надрывом, что и популярное в ее лексиконе «западло». Галька играла на моей стороне: томно полуприкрыв глаза, слегка покачиваясь в такт музыке, она проникновенно обращалась к Левадовой: «Что ты, Света, не мешай, пожалуйста, слушать!» Только я понимала, какой демонический хохот скрывался за маской ее непоколебимой серьезности. Сама я тем временем наслаждалась чувством собственного превосходства.
Так что, за исключением упомянутого выше проигрывателя пластинок, музыка почти не присутствовала в моей жизни. И вдруг появился магнитофон. Это был внушительных размеров чемодан со здоровущими кнопками, советского производства. Мама раздобыла его, проложив себе дорогу головкой сыра. Мамин молокозавод не производил сыр – но имел такое намерение, и мама как раз вошла в состав делегации, посланной в соседнюю волость для обмена опытом. Там-то ей бог и послал пару кусочков сыра, которые удалось обменять на магнитофон под амбициозным названием «Маяк». Катушка к нему прилагалась одна-единственная, но мама сумела у знакомых переписать на нее песни группы «АББА». Эти песни я долго гоняла взад-вперед, танцевала под них перед зеркалом, безбожно кривляясь, и в результате выучила наизусть, как попугай. Увы, моя пятерка по английскому языку никак не помогала расшифровать тексты: «Мани-мани» я понимала, но вот дальше… «Масбифани» и тому подобное не вызывали никаких ассоциаций. Впрочем, через месяц «АББА» надоела мне до смерти.
Подругам мой «Маяк» был неинтересен – Галькин папа привез ей из-за границы шикарный кассетник «Грюндиг». Зато я обладала настоящими джинсами «Райфл»; они были на пару размеров велики, куплены на вырост, который не произошел, что нисколько не мешало мне щеголять ими при каждом удобном случае. Я по очереди выдавала их поносить подругам, отправлявшимся на дискотеки, что благотворно влияло на мой статус. Ох уж эти джинсы, дубленки – в те времена это были не просто вещи, это были маяки на бескрайних просторах житейского океана. Музыку же нам всем обеспечивал Галькин «Грюндиг», а мой магнитофон хранился под потолком, на самом верху нашей стенки. Стенка была другим маяком в океане жизни и стоила маме… Впрочем, бог с ней, со стенкой, это совсем другая история.
***
Короче, Виталик своим предложением попал в десятку – «Машины времени» даже у Гальки еще не было. «Ладно, давай, – покладисто согласилась я, – запиши. А у тебя какой концерт?» «Самый последний!» – обрадовался моей благосклонной реакции Виталик, захлопал длиннющими ресницами. Лифт тем временем, отчаянно скрежеща, остановился на моем этаже и, жалуясь на свою тяжелую судьбу, со скрипом нехотя отворил двери. Виталик, окрыленный успехом, вышел на лестничную клетку вместе со мной: «Ну чо, у тебя катушка-то пустая есть?» «С одной стороны пустая, с другой „АББА“ записана», – ответила я, вытаскивая ключ из-под майки (он висел у меня на шее, чтобы я его не потеряла, – это решение мама позаимствовала у Галькиных родителей). Дома никого не было – мама приходила с работы в седьмом часу. Я открыла дверь, бросила портфель под вешалку и побежала за кассетой. «Щас, погоди», – крикнула Виталику, который смущенно топтался у порога. Мне хотелось избавиться от него побыстрее, поэтому я для скорости вскарабкалась на стул прямо в сапогах и достала с верхней полки магнитофон. Хлопья пыли еще кружились в воздухе, когда я выдрала из недр «Маяка» его содержимое. Времени перематывать катушку не было – и я сунула Виталику сразу обе. «Смотри „АББУ“ не затри!» – завещала я ему, захлопывая дверь перед его носом. Через пять минут я уже переоделась, вернула магнитофон на место, распихала пыль по углам и думать забыла об этом.
