Пока шла престройка дома, Генриетта Мария занялась обустройством собственных апартаментов, расположенных в передней части здания с окнами на реку и Париж. В то время как сёстры должны были занять остальные комнаты, окна которых выходили на сады. Однако надежды вдовы найти утешение и душевный покой после смерти мужа были разрушены новой ужасной вестью из Англии о кончине её дочери, тринадцатилетней Елизаветы. Услышав о казни отца, принцесса, по словам хрониста, «впала в великую печаль, в результате чего все другие недуги, от которых она страдала, усилились». После ареста лорда Нортумберлена, выразившего формальный протест против казни Карла I, парламент столкнулся с определёнными трудностями в поисках нового опекуна двух королевских детей. Наконец, опека была предоставлена лорду и леди Лестер, и за двенадцать месяцев, проведённых в их загородном доме Пенсхерст в Кенте, Елизавета немного оправилась. Однако высадка их брата Карла в Шотландии имела катастрофические последствия для судьбы «Бесси и Гарри Стюартов». Парламентская комиссия решила, что мир в Англии находится под угрозой из-за них и рекомендовала перевести детей на остров Уайт. Узнав, что ей с братом придётся жить в мрачной крепости Карисбрук, Елизавета пришла в ужас. Через неделю после своего приезда туда она промокла насквозь, играя в шары с Генри. Вначале местный губернатор не слишком встревожился, услышав о том, что принцесса пожаловалась на головную боль и отказалась от еды. Но когда она слегла с высокой температурой, сделал всё, что мог: вызвал лучших врачей из Ньюпорта и отправил гонца в Лондон с просьбой о помощи к Теодору Майерну. Разменявший седьмой десяток бывший королевский врач не смог прибыть на остров Уайт, отправив вместо себя своих помощников. Увы, было слишком поздно. Причиной смерти Елизаветы 8 сентября 1650 года объявили злокачественную лихорадку, но её мать страстно возразила:
– Она умерла от горя, найдя себе приют в том самом замке, где её отец был в заключении, в месте, не способствовавшем её выздоровлению.
Елизавета была, безусловно, самой образованной в королевской семье, проведя своё несчастливое детство за изучением иврита и греческого языка. В знак траура по отцу она решила носить чёрный передник до конца жизни. По приказу Карла I девушка неоднократно обращалась с просьбой к властям разрешить ей уехать в Голландию к своей сестре, принцессе Оранской. За три дня до её смерти парламент принял решение удовлетворить её просьбу. И вот теперь волна сочувствия к дочери короля-мученика захлестнула всю Англию. Говорили, что принцесса заснула своим последним сном, положив щёку на Библию, открытую на тексте: «Придите ко мне все, кто страдает и обременён, и я успокою вас».
Генриетта Мария, пролив много слёз, утешала себя мыслью, что её дочь была «счастлива вырваться из рук этих предателей». Но вскоре она получила ещё одну печальную новость уже из Гааги. Её зять, Вильгельм II Оранский, подхватил оспу и скончался спустя несколько дней 6 ноября 1650 года. Попытка скрыть его смерть от его жены до окончания её родов не имела успеха. Мэри, однако, маленькая и хрупкая, как мать, унаследовала также её мужество. И в свой девятнадцатый день рождения, спустя восемь дней после смерти мужа, родила здорового ребёнка, крещённого под именем Уильяма. Правда, принцесса хотела дать ему имя своего отца и брата, но ей не позволили сделать это.
– Кажется, Бог хочет показать мне, что я должна удалиться от этого мира, забрав у меня тех, кто заставил бы меня пожалеть о нём, – писала Генриетта Марии своей сестре в Турин. – Потеря моего зятя заставляет меня понять это, ибо на него были возложены все мои надежды на благополучие моего сына.
В отличие от неё, Кристина была занята счастливыми хлопотами: её младшая дочь должна была выйти замуж за наследника Баварии. Поэтому герцогиня Савойская попросила сестру выбрать для Аделаиды Генриетты приданое. Отложив свои собственные проблемы, Генриетта Мария отправилась покупать ткани. Правда, при этом заявила, что её собственные познания в области современной моды невелики, поэтому она посоветуется с Великой мадемуазель. Причём её радость при виде красивых платьев была столь же велика, как если бы они предназначались для её собственной дочери.
Между тем к тревоге за старшего сына прибавилось также её беспокойство за герцога Йоркского: тот неожиданно уехал во Фландрию, не сочтя нужным посвятить мать в свои планы. В декабре в Париже распространился слух, что герцог Лотарингии, изганный из Франции, собирается передать под начало Джеймса восемь полков. Генриетта Мария вынуждена была написать Мазарини, что не несёт никакой ответственности за действия своего младшего сына:
-Я должна признаться, как у меня мало власти над ним. Он настоял на поездке во Фландрию, не сообщив мне о своих планах и заявив, что связан клятвой не делать этого. Однако он пообещал мне никогда не воевать против Франции…
