Он вдруг выпрямился, сделал зверское лицо и оглушительно заорал на ломаном русском языке:
— Матка! Курка, яйка, млеко! Давай-давай!
Вернер фон Шлиден искренне, от души рассмеялся.
21 июня 1957 года в Нью-Йорке был арестован советский разведчик — чекист Рудольф Иванович Абель, который проживал под именем скромного художника Эмиля Гольдфуса.
Дело Абеля тянулось в различных судебных инстанциях около трех лет.
Когда перед началом судебного процесса в Соединенных Штатах Америки над Рудольфом Ивановичем Абелем его защитника, адвоката Джеймса Донована спросили, на чем он думает построить защиту обвиняемого, Донован ответил: самый выигрышный момент в этом деле то обстоятельство, что все знавшие Абеля считали его стопроцентным американцем.
Во время судебного следствия, обращаясь к присяжным заседателям, в своей защитительной речи адвокат полковника Абеля сказал: «Если б мой подзащитный на самом деле был американцем, то наша нация должна была бы гордиться таким сыном…»
Этот пример еще одно доказательство тому, как необходима разведчику полная адаптация в той стране, гражданином которой он является согласно разработанной для него «легенде». Если мы до конца поймем, что Янус сумел выполнить это главное условие своей работы, то для нас не будет неожиданной та откровенность, с которой Гельмут фон Дитрих поведал своему другу столь важную тайну. Впрочем, не будь этого случая, Янус искал бы другие пути…
Теперь Сиражутдина Ахмедова-Вилкса надежно прикрыли товарищи из Центра. Вернеру фон Шлидену не надо больше опасаться оберштурмбанфюрера Вильгельма Хорста. Но это вовсе не значит, что Янус может чувствовать себя как у Христа за пазухой. Главное — впереди. Война нервов приближается к концу. Подходит время, когда пригодится и умение метко стрелять из пистолета…
Генерал Вилкс сидел у себя в кабинете и перечитывал подробную сводку о мероприятиях по выявлению немецкой агентуры, которую переслал ему из Восточной Пруссии подполковник Климов.
Послышался низкий зуммер засовского[28] телефона. Арвид Янович оторвался от бумаг и поднял трубку.
— Быстренько собирайся, Арвид Янович, — послышался взволнованный голос начальника Главного разведывательного управления Генштаба Красной Армии. — И ко мне… Нет, ко мне не надо. Опоздаем… Спускайся вниз, к моей машине. Сейчас едем. Да! Самое главное чуть не забыл… Возьми с собой материалы по «вервольфу», не все, конечно, основные, будешь докладывать. И побыстрее! Я сейчас спускаюсь. Вместе поедем…
Удивленный необычным многословием своего шефа, который особой разговорчивостью не отличался, генерал Вилкс все же спросил:
— Куда мы едем? Кому я должен докладывать?
— В Кремль. Товарищу Сталину, — обретя присущую ему лаконичность выражений, ответил начальник ГРУ.
— Мы пригласили вас, генерал Вилкс, по рекомендации начальника Генерального штаба, который считает вас и ваших сотрудников самыми компетентными специалистами по части немецких диверсионных отрядов «вервольф», — сказал Сталин. — Соответствует ли это действительности?
Арвид Янович хотел пожать плечами, ему было непривычно отвечать на так поставленные вопросы, но генерал правильно понял, что здесь такой жест будет неуместен, сдержался, незаметно для окружающих вздохнул.
— Наши люди и в Москве, и по ту сторону фронта занимались «вервольфом» еще до того, как был подписан приказ Гиммлера о создании этих отрядов, товарищ Сталин, — ответил Арвид Янович. — Накоплена значительная информация, а на территории Восточной Пруссии уже выявлены и обезврежены первые подпольные организации «вервольф», вскрыты десятки тайников с оружием и боеприпасами.
— Расскажите подробнее, товарищ Вилкс, — попросил Сталин.
Вместе с начальником ГРУ они примчались в Кремль, где у Спасской башни их машину остановили, предложили выйти и тщательно проверили документы. Затем машину охрана отправила обратно, а двух генералов разведки проводил через площадь в приемную Сталина приземистый, плотный майор. Но до того, как зайти в приемную, майор завел их в небольшую комнату, уставленную сейфами, там сидел за письменным столом веснушчатый и голубоглазый капитан. Он, вежливо улыбаясь, предложил генералам сдать личное оружие, записал номера пистолетов в толстый журнал, напоминавший амбарную книгу, они расписались в книге и с пустыми кобурами, сопровождаемые угрюмым, неразговорчивым майором, пошли дальше.
В приемной генералы ждали четверть часа. Затем, повинуясь какому-то неслышному сигналу, по крайней мере внимательный Вилкс ничего не заметил и не услышал, секретарь Сталина поднялся и молча показал рукою на дверь в кабинет вождя.
За длинным столом для заседаний Политбюро, стоявшим справа от входной двери, за дальним его торцом они увидели Сталина, который повернулся на звук открываемой двери и внимательно смотрел на входивших разведчиков. По левую его руку сидели Молотов и Щербаков, а подальше, через несколько стульев, ближе к противоположному торцу, расположился заместитель Верховного Главнокомандующего Василевский, временно исполняющий сейчас обязанности командующего 3-м Белорусским фронтом.