Сталин кивнул в ответ на доклад начальника разведуправления и показал рукой на стулья по правой стороне. Генералы сели посередине.
— Наш человек в Кенигсберге передал интересные подробности о «вервольфе», товарищ Сталин, — продолжал рассказывать Арвид Янович. — Оказывается, сама идея эта принадлежит генералу Рейнгарду Гелену.
— Это начальник отдела ОКХ[29] «Иностранные армии — Восток», — пояснил Василевский.
— Я знаю, — просто сказал Сталин. — Продолжайте, генерал.
— Самое неожиданное в том, — заговорил вновь Арвид Янович, — что Гелен принялся разрабатывать план будущего немецкого подполья, исходя из опыта боевых групп польской Армии Крайовой. В частности, детальному изучению подвергалась деятельность ее командующего генерала Тадеуша Бур-Комаровского, который во время Варшавского восстания попал к гитлеровцам в плен.
Сталин нахмурился. Генерал Вилкс не знал, что любое упоминание о том восстании было неприятно вождю, но его никто не предупредил, и теперь было поздно. Правда, Александр Михайлович Василевский сделал было некое остораживающее Вилкса движение, но Арвид Янович сидел к заместителю Верховного Главнокомандующего вполоборота и ничего не заметил. Тем не менее генерал Вилкс уловил перемену в настроении Сталина и запнулся. Но тот уже овладел собой и мягко провел рукою в воздухе, как бы снимая возникшее психологическое напряжение.
— В Бреславле немцы сосредоточили роту фронтовой разведки, товарищ Сталин, этой роте генерал Гелен поручил изучить опыт подпольщиков Армии Крайовой. Там же переводились на немецкий язык приказы, планы и другие оперативные документы Бур-Комаровского и тут же переправлялись в отдел «Иностранные армии — Восток», самому Гелену. Собрав и изучив весь аковский материал, генерал Гелен представил командованию свой план создания подпольных боевых отрядов по шестьдесят человек в каждом. Гелен определил и их основные задачи: военный шпионаж, тотальная разведка в нашем тылу, подготовка мятежей и восстаний против советских оккупационных властей, создание террористических групп для убийства наших офицеров из-за угла, оборудование тайных радиостанций, печатная и устная антисоветская пропаганда…
— Серьезный у нас с вами противник, этот Гелен, — заметил Сталин.
— Вальтер Шелленберг, начальник VI управления РСХА, узнал о докладе Гелена, добыл его и передал Гиммлеру. И Гиммлер, который два месяца изучал доклад Гелена, перехватил у него идею. Рейхсфюрер внес незначительные поправки и присвоил себе авторство, громогласно объявив о создании на территории третьего рейха особой диверсионно-террористической организации «вервольф». Формированием ее занимается обергруппенфюрер СС Ганс Прютцман…
— Теперь мы имеем ее в собственном тылу, эту организацию «вервольф»! — слегка повысив голос, сказал Сталин, легонько стукнув сжатым кулаком по краю стола, застланного зеленым сукном. — Но советские солдаты должны воевать, не опасаясь выстрелов в спину… Вы обязаны постоянно заниматься «вервольфом», генерал Вилкс, денно и нощно, сейчас в этом главная наша задача. А вам, — Сталин внимательно глянул в лицо начальника ГРУ так, будто только сейчас обнаружил его присутствие в кабинете, — вам необходимо взять этого хитроумного Гелена на особую заметку. Не спускайте с него глаз!
— Будет сделано, товарищ Сталин, — не по-уставному ответил начальник разведуправления Генштаба.
— И вот еще что, товарищи, — продолжал Сталин. — Вы — разведчики, поэтому обязаны знать и знаете, наверное, больше, нежели члены Политбюро, и я в их числе. Хочу напомнить вам о наших ближайших военных планах, увязывая их с реальной опасностью «вервольфа». Как вам известно, войска Красной Армии вышли на берега Одера и сейчас готовятся к решительному наступлению, цель которого — Берлин. Захват его не только военная, но и политическая акция, важность и значение которой трудно переоценить. С другой стороны, союзники преодолели линию Зигфрида, окружили Рур и вышли на берега Рейна. Мы располагаем сведениями о том, что еще 15 сентября 1944 года генерал Эйзенхауэр сообщил фельдмаршалу Монтгомери следующее.
Сталин взял из папки, лежащей перед ним, листок и прочитал:
— «Ясно, что Берлин является нашей главной целью, объектом, для обороны которого противник, видимо, сосредоточит свои главные силы. Поэтому, мне кажется, нет никаких сомнений в том, что мы должны сконцентрировать всю нашу энергию и ресурсы на быстром осуществлении удара в направлении на Берлин».
— Союзники никогда не оставляли надежд на захват ими Берлина, — заметил Молотов. — На этой идее основывались их политические планы.