Младший сержант Хильчук в бою за прорыв внешнего обвода обороны противника на подступах к Кенигсбергу 6 апреля 1945 года, действуя в боевых порядках пехоты, поддерживаемого 688 стрелковым полком, под огнем противника, точной наводкой уничтожил из своего орудия четыре пулеметные точки противника с их расчетами, два 77-мм отдельных орудия и подавил огонь трех пулеметных точек, одной минометной батареи, оказав тем самым непосредственную помощь пехоте в прорыве сильно укрепленной обороны противника.
В уличном бою в городе Кенигсберге за квартал № 550 младший сержант Хильчук, действуя с расчетом в боевых порядках штурмовой группы 590 стрелкового полка под пулеметно-автоматным огнем противника, прямой наводкой уничтожил семь пулеметных точек, установленных в зданиях, одно 75-мм и одно 37-мм отдельные орудия, до 25 солдат немецкой пехоты, подавил огонь четырех пулеметных точек и одной реактивной установки противника.
В бою за район зоопарка 9 апреля 1945 года младший сержант Хильчук, действуя прямой наводкой в боевых порядках пехоты, уничтожил из своего орудия четыре пулеметные точки, взорвал склад с боеприпасами противника и подавил огонь одной минометной батареи.
Когда наша пехота достигла отдельного дома в зоопарке, интенсивный огонь из пулеметов и автоматов противника преградил дальнейшее продвижение.
Младший сержант Хильчук возглавил командование расчетом, выбросил орудие на открытую позицию и беглым огнем разрушил дом, уничтожив находившихся в нем пять пулеметов противника и двадцать одного немецкого солдата.
Достоин присвоения звания Героя Советского Союза.
Примечание автора:
Звание присвоено 19 апреля 1945 года.
— Вы все сделали, Дитрих?
— Так точно, оберштурмбанфюрер. Все военнопленные ликвидированы. Дверь доставлена по вашему приказу на объект «К». Там ждут ваших дальнейших указаний.
— Хорошо. Я сейчас еду.
Оберштурмбанфюрер Вильгельм Хорст подошел к шкафу, открыл его, снял шинель и повернулся, держа ее в руках, к оберштурмфюреру Гельмуту фон Дитриху.
— Простите, а старика…?
Хорст щелкнул пальцами.
— Простите, оберштурмбанфюрер, — замялся Гельмут, — я не успел вам доложить. Старик оставался на заводе под охраной, я занимался дверью и военнопленными, начался артиллерийский обстрел, часовой был убит, ну и…
— Старик на свободе? И до сих пор жив? Да вы с ума сошли, Дитрих! Ответите своей головой, да, головой, черт вас побери! Кретин!
— Оберштурмбанфюрер!
— Молчать! Немедленно отправляйтесь на розыски механика! Пристрелить его на месте! У нас нет времени на соблюдение формальностей. Сейчас же отправляйтесь! Упустите старика — я пристрелю вас собственной рукой… Марш!
Он так и не успел снять немецкой формы. Сверху кто-то набросил на плечи серую солдатскую шинель, но в кабинете командующего фронтом было жарко. Тогда он сбросил шинель и сидел среди советских военачальников в мундире обер-лейтенанта немецких танковых войск.
Август Гайлитис долго рассказывал об обстановке в Кенигсберге, подробно описал систему оборонительных сооружений, передал сведения, собранные Янусом, и все, что сообщил ему для Центра Слесарь.
Собственно говоря, это было не совсем обычно, слушать разведчика, вернувшегося из вражеского тыла, сразу на военном совете. Как правило, его слушают свои начальники. Если надо, перепроверяют данные, уточняют, дополняют, а потом готовят специальную сводку и подают ее по команде.