Очевидно, это было не так просто: достать минеров… Прибыли специалисты по взрывному делу только через два дня. За это время Яшка Громакин несколько раз пытался проломить бетонное перекрытие ножом бульдозера и пытался бы еще, если б Степан Петрович не остановил парня. Потом Громакин обкопал, сколько смог, вокруг этого странного сооружения и больше всех суетился, когда пришли четыре солдата и молоденький лейтенант с ними.
Минеры отметили флажками весь участок, расставили постовых, и вскоре глухой взрыв вспугнул стаю ворон, с недовольными криками закружившихся над стройкой.
У минеров строгая инструкция: производить как можно меньше шума. Но жители Калининграда слышали этот взрыв. Кое-кто обернулся, иные прошли мимо, не повернув головы. Воевавшим он напомнил давнее прошлое. А может быть, кому и не напомнил. Через минуту-другую все уже забыли об этом мирном взрыве. И конечно, горожане не знали, что это был салют Победы для тех, кто никогда не слышал его при жизни…
Мы, нижеподписавшиеся, прораб участка № 4 Кузьмичев Степан Петрович, лейтенант саперного подразделения Кайданов Иван Прокофьевич, бульдозерист Громакин Яков Леонидович и младший сержант Заворыкин Игорь Трофимович, составили настоящий акт в том, что 25 июня 196… года после производства взрывных работ был обнаружен подземный бункер. Установлено, что бункер не заминирован. Внутри бункера находились два скелета, на которых была истлевшая немецкая форма. Один скелет лежал возле панели с рубильниками и оборванными проводами. Второй был в коридоре перед комнатой с панелью. На его коленях лежал кожаный планшет, поверх которого был пожелтевший лист бумаги, где было написано по-русски: «Совершенно секретно. Передать органам НКВД».
Планшет мы не трогали, когда прочитали эту бумагу, а сразу вызвали представителей милиции…
Текст записной книжки и некоторых других документов, обнаруженных в планшете майора германской армии Вернера фон Шлидена. Записи, сделанные Янусом скорописью в сокращении, здесь расшированы.
…Разрывов больше не слышно. Очевидно, штурм подошел к концу. Часы свои я разбил и теперь не могу определить, сколько же здесь нахожусь.
Глупо получилось с Ирокезом. Это псевдоним сотрудника разведки союзников и сотрудника СД в Кёнигсберге оберштурмбаннфюрера Вильгельма Хорста. До последнего момента Хорст принимал меня за агента вторых (или первых?) хозяев. Спасибо товарищам, организовавшим эту дезинформацию…
…Батареи бункера работали долго. Сейчас они почти разрядились. Пишу при свете карманного фонаря. Отсутствие воды и пищи не так мучит меня, как сознание того, что не могу выполнить главное задание: передать полные списки «вервольфа», карту с пунктами тайников и имена агентов, оставленных в Восточной Пруссии гестапо и СД. Правда, один экземпляр есть у Вольфганга Фишера. Но боюсь, что с ним неладно… Иначе меня давно бы нашли. Фишер, и только Фишер знал, где я буду в конце штурма…
Дополнительно сообщаю, что извещение о гибели штурмбаннфюрера Альфреда Шернера является ложным. Под именем Ганса Циммермана он скрывается в районе Инстербурга, где руководит местной сетью боевых отрядов «вервольфа». Его фотографию пятилетней давности я передал Слесарю.
Для генерала Вилкса. Личное. Отец! Поцелуй за меня маму Велту и сестренок. Если Лена жива, найди ее и скажи, что я всегда о ней помнил…
