– Сожалею, – произнес он совершенно другим тоном. – У них есть свое помещение, свой штат, свои коммивояжеры. Полагаю, они возьмут Дугала. Им может пригодиться молодой парень. Но вы с Эндрюсом… увы… – Выдержав многозначительную паузу, он добавил: – Мне очень, очень жаль.
Хотя Леннокс пытался изобразить на лице сострадание, но было видно, что его это мало трогает. Он был рад выйти из дела, рад, что ему повезло продать свой маленький бизнес крупной развивающейся фирме, которая купила его скорее из корыстных соображений, нежели для обретения монополии.
Люси ясно это понимала, и ее вдруг охватила ярость. Какая несправедливость!
– И меня вышвыривают за дверь после всех этих лет! Вот что я получила за всю мою усердную службу!
– Вам за нее платили, – миролюбиво пробормотал он.
– Это несправедливо! Нечестно! – в сердцах прокричала она. – Вы могли бы предупредить нас о том, что это произойдет!
– Я сам точно не знал. – Поколебавшись, он добавил более мягко: – Нет смысла из-за этого сердиться. – Возможно, вспомнив вдруг о том далеком теплом полдне, когда он робко обнял ее за талию, он воздержался от более строгого выговора. Возможно, он и в тот момент подумал о своем давнишнем расположении к ней. – Я уже давно собирался уйти в отставку, – продолжил он. – А такая аккуратная маленькая женщина, как вы, всегда найдет себе другое занятие.
С ее губ уже готов был сорваться необдуманный ответ, но она сдержалась и резко поднялась, обиженно глядя на Леннокса сверкающими глазами.
– Когда расчет? – стоя у двери, выпалила она.
– Через месяц, – довольно спокойно ответил он.
Она вышла в приемную. В ней кипело возмущение. Она вспомнила, как ее унизили в первый день в этой проклятой конторе, да, унизили и теперь снова унижают, принуждая уволиться. А как она работала все это время, надрываясь в любую погоду, чтобы обеспечить этому чертовому Ленноксу солидное материальное обеспечение к пенсии!
– Я же вам говорил? – заметил Эндрюс. – Я знал, что вас уволят.
– Оставьте меня в покое! – огрызнулась она.
Дугал молчал. Его не уволили, и поэтому он мучился угрызениями совести, будто предал коллег.
Поджав губы, Люси взяла свою книгу, закончила записи и в пять часов вышла из конторы.
Миновав узкий арочный проход, Люси прошла уже полпути к станции по мокрой улице и лишь тогда заметила, что идет дождь. Волосы у нее стали влажными, и она автоматически раскрыла зонтик. Мимо проплывали желтые пятна витрин магазинов, мальчик-газетчик на углу хрипло выкрикивал победителя последних скачек, вместе с ней в сторону станции двигались чьи-то темные силуэты.
Она села в поезд. В углу купе какой-то мужчина наклонился к попутчику, держа на коленях газету. Он говорил о спаде в торговле.
– Увольняют много народу, – важно произнес он.
Люси спокойно взглянула на мужчину. Это прямо относилось к ней. Ее уволили. Годы стабильной, ничем не примечательной жизни оборвались с почти курьезной внезапностью. Случилась неожиданная, непредвиденная катастрофа; Люси была уверена в будущем и подобного исхода предугадать не могла. Обида вновь затопила ее, она сжала губы, в полной мере осознавая значение своего увольнения.
В Ардфиллане дождь падал тяжелой косой пеленой, и намокший подол сразу облепил лодыжки Люси.
Она вошла в квартиру.
– Брр! – воскликнула мисс Хокинг, влетая в прихожую. – Вы промокли до нитки, дитя мое!
– Да, промокла, – заставила она себя ответить. – Я не взяла с собой пальто.
– Тогда скорее идите и переоденьтесь, – торопила хозяйка.
На ней был неизменный переливчатый зеленый шелк, а в глазах плясали искорки.
Люси стряхнула с волос дождевые капли.
– Я не пойду, – решительно проговорила она. – Устала.
Они были приглашены на ужин, но сейчас у нее не было желания принимать это приглашение.
– Но вы должны… о, конечно должны! – бурно запротестовала Пинки. – Это вас подбодрит. Будет музыка. Немного пения перед ужином. Отдохнете. Пойдемте, пойдемте.
– Я сказала, что не пойду! – резко ответила Люси. – У меня нет желания.
– Надо, чтобы желание появилось, дорогая моя. Я помогу вам одеться.
– Оставьте меня! – воскликнула Люси, отталкивая обнимающую ее руку, и выпалила: – Я потеряла работу!
– Работу! – чуть насмешливо подхватила Пинки.
– Да, свою работу… свою службу… положение. Меня уволили, если вы понимаете, что это значит.
– Боже правый! – сочувственно произнесла мисс Хокинг, а потом с ласковой ободряющей улыбкой добавила: – Вы найдете другое занятие. Утром. Обязательно! Пойдемте! Да, пойдемте.
Ничего не ответив, Люси грубо протиснулась мимо нее и пошла в свою спальню, где принялась снимать с себя намокшую одежду. Такой прием дома только усилил ее досаду.
«До чего же глупая женщина! – с раздражением думала она. – И какая же я была дура, что поселилась у нее!»
Продолжая злиться, она энергично вытерла ноги, надела другие чулки и домашние туфли, потом выбрала в шкафу серое бархатное платье. Негромкий стук в дверь заставил ее остановиться. Затем из-за двери донесся голос Пинки.
– Вы идете, дорогая моя? Я готова, – сказала она нараспев.
