Когда Дейв втащил Анну на борт, Ангус снова ухватился за веревку, скользнул вниз и пропал.
Люси в отчаянии прикусила губу. Ее надежда угасала.
– Фрэнк! – с горячностью прокричала она. – Фрэнк!
Вцепившись в фальшборт и не обращая внимания на Анну, с поникшим видом сидевшую на кожухе двигателя, Люси, преисполненная мучительной тревоги ожидания, напряженно всматривалась в мутную пелену. Медленные секунды тянулись как часы. Обезумев, в холодном поту от страха, она желала лишь одного: спасения Фрэнка. Ее сердце трепетало, как пламя на ветру. Потом с ее губ сорвался крик невыразимой радости.
– Сюда! – задыхалась она. – Сюда!
Перегнувшись через корму и отчаянно вцепившись в трос, она изо всех сил тянула за него. Сдавленный стон сорвался с ее губ, когда она помогла Ангусу взобраться на борт и поднять тело ее мужа на планшир.
– Фрэнк! – рыдала она, обхватив его руками. – Я думала… думала, ты уехал!
Он не отвечал, свалившись на палубу и лежа неподвижно. Потом вдруг глаза его открылись, он посмотрел на нее с тупым, мучительным узнаванием.
– Лодка… – с трудом прохрипел он. – Вы меня ударили сюда.
И он медленно, пугающим движением, слабо опустил руку на грудь, казавшуюся необычно впалой и деформированной.
Люси затаила дыхание.
– Фрэнк, – всхлипнула она, опускаясь на колени рядом с ним. – С тобой все хорошо.
– Нос… – прошептал Ангус, дрожа от холода в намокшей одежде, с которой стекала вода. – Нос ударил его в грудь… затащил под киль… – Он содрогнулся. – Страшный удар.
– Фрэнк! – рыдала она, пораженная новым лихорадочным страхом. – Ты не… не пострадал, дорогой мой?
– Мне не… – отвечал он медленно и невнятно. – Мне нехорошо. У меня рот наполняется чем-то… теплым, – с большим трудом проговорил он.
Она содрогнулась. В его голосе слышались невнятные спазмы, которые привели ее в ужас. Она бросилась к нему, и он в тот же миг зашелся ужасным булькающим кашлем. Рвота, вызванная этим кашлем, залила ей грудь теплым живым потоком. Ничто, казалось, не может остановить этот бурный поток крови, хлеставшей из него и струящейся по ее груди. Ее парализовал ужас происходящего. Она пыталась в отчаянии что-то сделать, помочь ему. Но он в панике вцепился в нее и не отпускал.
– Фрэнк! Фрэнк! – дрожа, говорила она. – Дай мне… дай мне помочь тебе.
Она с ужасом ощущала, что сплелась с ним в этой белесой темноте, содрогаясь от сотрясающих его спазмов, словно в некоем смертельном оргазме. Вдруг она почувствовала, что сейчас потеряет сознание. Но вслед за этим его напряженная хватка ослабла, вялые руки оторвались от нее, и, ловя ртом воздух, он бессильно рухнул на палубу.
Дрожа, она приподняла его голову, положила себе на колени.
– Господи! – в панике пробормотал Ангус, стуча зубами. – Ему совсем плохо. – И снова прошептал: – Его ударило носом. Прямо… прямо в грудь.
Он держал в руке зажженный фонарь. Чахлое желтое пламя бросало блеклое пятно света на ее лицо, бледное, в ореоле влажных волос, освещало ее истерзанную мокрую одежду.
Свет падал и на фигуру Мура, недвижную, бессильную, и на его мертвенно-бледное лицо – пустое лицо, будто какая-то пугающая сила высосала из тела его жизненную энергию, высосала жизнь.
Потрясение при взгляде на его лицо, так быстро изменившееся, вызвало у Люси дрожь, тем более что промокшая одежда не грела, а только липла к телу. У нее слабо тряслись колени.
– Посмотри на меня, Фрэнк, – с плачем говорила она. – Я люблю тебя.
И она держала его на коленях, как ребенка, пока катер легко качался на невидимой воде да издали постоянно доносился неторопливый перезвон колокола. Он звонил по отходящей душе.
Фрэнк не шевелился. Его лицо резко осунулось, он был похож на привидение. Рука, которую сжимала Люси, была холодной и податливой, на ощупь бесплотной. Люси пробрала дрожь. Одно мучительное мгновение она колебалась. Потом вдруг ощутила прилив отчаянной энергии. Это невозможно. Она любит его. Она здесь, чтобы спасти его. Люси решительно вскинула глаза и встретилась со взглядом Дейва.
Он отошел от Анны, в полубессознательном состоянии лежавшей на кожухе, и, наклонившись к Люси, с тревогой сказал:
– Он плох. Выглядит просто ужасно.
– Принеси воды! – страдальчески выкрикнула она и сжала кулак, заляпанный кровью, так что побелели костяшки пальцев. – Скорей принеси!
Она омыла лицо Фрэнка, нежно прикасаясь к губам и лбу дрожащими пальцами.
Невероятно, но он вдруг открыл глаза, и в них напоследок промелькнула тень узнавания.
– Люси, – задыхаясь, вымолвил он и сделал слабую попытку прильнуть к ней, – не покидай меня.
С ее сжатых губ слетел быстрый подавленный вздох и словно повис в воздухе.
– Да, Фрэнк, – всхлипнула она, – я не могу дать тебе уйти. Мы будем вместе всегда.
– Но зачем… – сказал он, вновь задыхаясь, и умолк. Потом, с трудом выговаривая слова, прошептал: – Ничего не было. Анна… только провожал Анну… провожал ее на пароход.
Ее сердце замерло. Сначала она не поняла. Потом вдруг что-то поразило ее как громом – парализующая вспышка ужаса, опалившая ей грудь.
