Ее нервы были натянуты до предела. Она застыла рядом с Дейвом, вглядываясь вперед. Ее глаза горели, подобно ранам, на бледном, точно размытом, лице. А если она проиграет? Но она знала, что этого не может быть. Она была убеждена, что должна выиграть. Фрэнк вряд ли успел пересечь залив, он неподалеку, где-то впереди. Сама ее решимость будет его спасением. Ей бы только проникнуть взглядом сквозь эти колышущиеся складки тумана. Но он был плотным и, казалось, все сгущался над спокойной поверхностью моря – бледный аморфный пар, неосязаемый, но реальный, удушливый и тошнотворный, как несвежее дыхание. Запахнув воротник пальто, Люси наклонилась вперед и закашлялась от всепроникающей сырости. Потом туман еще более сгустился, и в его пелене утонуло все, кроме двух фигур на палубе. В мгновение ока они превратились в два призрака, затерявшихся в туманной пустыне.
Дейв сразу же снизил скорость судна.
– Что я вам говорил? – прокричал он. – Надо поворачивать назад.
Его голос звучал приглушенно, будто издалека.
Люси не пошевелилась.
– Продолжай движение, – настаивала она, напряженно всматриваясь вперед.
– Мы можем во что-нибудь врезаться – в любой момент.
– Продолжай! – выкрикнула она более громко. – Сейчас нельзя поворачивать назад.
Он безнадежно махнул рукой, потом яростно потянул за шнур сирены, и она издала тонкий пронзительный гудок, прорезавший эти непроницаемые белые валы.
– Смотрите там! – прокричал он. – На носу.
Не говоря ни слова, она пробралась вперед. Скорчившись, сгорая от сильного нетерпения, не чувствуя ни сырости, ни холода, она, как резная фигура на носу корабля, плыла вперед – сама движущая сила этого суденышка. Одна лишь ее воля гнала его в морскую даль. Клубы тумана проплывали мимо, как кольца дыма, кружащиеся в безжизненной бездне. Люси не видела ничего – ничего, кроме этой непроницаемой белизны, парализующей ее зрение, душащей ее, оседающей на волосах и стекающей по щекам, как слезы.
Вокруг нее сомкнулась пустота, промозглая, как холодное дыхание зимы, вязкая от влажного морского воздуха. И, как предостережение, еле-еле раздавался тонкий колокольный звон маяка Ардмора, звучавший уныло и монотонно. Люси задрожала и стиснула зубы. Точно какой-то незримый, витающий в воздухе призрак коснулся ее лба холодными пальцами. Дрожащая, одинокая, она ничего не видела. Не важно – она движется вперед. Спасать Фрэнка.
– Что это было? – вдруг вскрикнул Дейв. – Кто-то идет на веслах? – И он извлек из сирены оглушительный вой.
Напряженно прислушиваясь, Люси ничего не различала, кроме отзвуков сирены, плеска невидимой воды и слабого звона колокола, словно выпевающего унылую монотонную панихиду.
– Вы слышали? – снова воскликнул Дейв.
Но она ничего не слышала.
Потом вдруг, будто бы сверху и снизу одновременно, раздался громкий крик, прорывающийся сквозь туман, – так близко, что казалось, он притягивает их к себе.
– Эй, на палубе! – гаркнул Дейв, выворачивая руль.
Замерев на носу, Люси снова услышала этот крик – громче, ближе, – он прозвучал отчаянно, и ее пронзила настойчивость этого зова. В тот же миг она ощутила сотрясение от удара, от которого ненадолго оцепенела. Удар был не очень сильным, вероятно, столкновение было смягчено туманом или каким-то мягким предметом, но у Люси кровь застыла в жилах.
Моментально снизу раздался пронзительный вопль, другие крики, скрежещущий звук, потом за кормой все смолкло. Призрачная тишина – и скрытое за пеленой ничто.
– Боже всемогущий! – в страхе прокричал Дейв. – Мы во что-то врезались.
Он уже переключил двигатель на задний ход, и судно, сотрясаясь от носа до кормы, пошло назад. От двух страшных рывков катер чуть не разорвался пополам. Тело Люси тоже содрогалось, раздираемое пугающими мыслями. Но все же она, точно зажатая в тисках, стояла неподвижно, пока они не замедлили ход и не остановились. Туман сгустился еще больше и потемнел от надвигающихся сумерек.
– На палубе! – приложив ладони ко рту, дико проревел Дейв.
– На палубе! – последовал неясный ответ, словно донесшийся из огромной пустыни, хотя тот, кто кричал, был рядом.
– Боже мой! – снова в отчаянии воскликнул Дейв. – Это Ангус и его шлюпка!
Дрожа, Люси бросилась к нему и, свесившись с кормы, огласила сумрак своим криком.
– Фрэнк! – в страшном волнении звала она. – Фрэнк!
Туман стоял стеной, от которой ее голос отражался неуловимым эхом. Это эхо словно насмехалось над ней, гналось за ней сквозь бездну отчаяния. Потом вдруг совсем рядом раздался ответ:
– Бросай конец!
В тот же миг бухта в руках у Дейва полетела в направлении приглушенного крика и куда-то упала. Потом трос сильно натянулся.
– Они поймали веревку! – рыдала Люси. – Поймали.
Она, напрягая все свои силы, помогала Дейву, когда тот вытаскивал влажный трос, наматывая его на руку.
Из тумана каким-то чудом сначала появилась мокрая рука и ухватилась за планшир, потом темная голова, блестящая, как у тюленя. Это был Ангус, свободной рукой он придерживал на плече Анну.
– Возьми ее, – тяжело дыша, проговорил он, – там еще человек.
