– Нет-нет, дорогая моя. Я лишь хотел дать тебе время прийти в себя, свыкнуться с горем. Признаюсь, мне самому трудновато было справиться с потерей моего бедного брата.
Покачав головой, он быстрым движением потеребил свои широкие ноздри, после чего провел по кончику носа тыльной стороной ладони. Это был характерный для него жест, которым он часто заканчивал фразу, точно единым взмахом стирал из памяти какое-то переживание и мгновенно освобождался от радости или печали, в которую его на время погружали собственные слова.
Он вновь улыбнулся:
– Ты ведь потихоньку справляешься с этим – правда, Люси?
– Пожалуй, да.
– Это хорошо. Ах! Мне ли не знать, как это тяжело! Разве я не был в таком же положении? Разве не знаю, что значит потерять спутника жизни? Когда Господь забрал мою Кэти, я был убит горем. Ах, мы всего лишь люди, верно? Ты сказала, ужин готов?
– Да, – ответила она, – правда, я не вполне знаю твои вкусы, но могу предложить тебе на выбор яичницу с беконом или отбивные. Что пожелаешь – все готово и стоит в печке.
– Яичница с беконом или отбивные… – задумчиво повторил он, выставив тяжелую челюсть и с хрустом почесывая ее. Потом повернул круглую голову к столу. – Яичница с беконом и отбивные. Звучит здорово, черт побери! И пахнет здорово! – Он оглушительно причмокнул губами и медленно произнес: – Как насчет всей кучи – раз уж мы с тобой не можем выбрать что-то одно?
– Ну конечно, – согласилась она.
В своем желании угодить гостю она обрадовалась его широкому выбору и сразу пошла подавать.
Когда она вернулась с блюдом бекона, отбивных и яиц, еще продолжавших шипеть, Джо стоял, повернувшись спиной к камину, приподняв фалды сюртука и, видимо, грея свой зад.
– Иди сюда! – поставив блюдо на стол, позвала Люси. – Садись, пока все горячее.
– Боже правый, Люси! – поспешив к столу, отозвался он. – На вид очень аппетитно. Это глянцевое сало соблазнило бы кого угодно, клянусь Господом! Прямо сейчас усядусь. Дай только добраться до всего этого. Съем все с тарелки подчистую!
Он опустился в кресло, не стесняясь, наклонил блюдо к своей тарелке, намазал масло на тост и принялся за еду. Проглотив несколько кусков, он беспокойно задвигался, закатал рукава, почесал у себя под мышками, потом посмотрел на Люси.
– Знаешь ли, – крякнул он, – я человек простой, привык есть свои харчи без сюртука, а то он мне мешает. Ты не рассердишься, если я устроюсь удобно, как у себя дома?
– Нет… о-о, нет, – откликнулась она, стараясь, чтобы в голосе не проскользнуло ни тени сомнения. – Я не возражаю.
Однако эта необычная просьба немного удивила ее. Джо с благодарностью кивнул и, поднявшись, снял сюртук, оставшись в рубашке, затем снова сел и с неослабевающим удовольствием набросился на еду. Люси молча наблюдала за ним с другого конца стола. Вид этого толстяка, сидящего в одной рубашке за ее столом, после многих недель одиночества вызвал у нее странное ощущение. Никогда не видела она, чтобы человек с таким явным наслаждением и самозабвением поглощал каждый кусок! Когда он брал с вилки кусок мяса, или слизывал с ножа желток яйца, или жевал, работая всеми мускулами лица, он делал это с таким явным удовольствием, словно облекал процесс еды высочайшей значимостью. Казалось, питательные вещества тут же проникают в организм Джо, отчего его щеки наливаются ярким сочным румянцем. Он почти не разговаривал, но в промежутках между двумя глотками водружал нож и вилку на стол, глядя прямо перед собой и долго жуя. Тем самым он извлекал из пищи самый смак.
Тем не менее с закусками было покончено. Джо беспечно бросил нож и вилку на тарелку, проглотил остатки чая из четвертой чашки, кусочком мягкого белого хлеба собрал с блюда остатки соуса, положил мякиш в рот, облизал пальцы и, со вздохом откинувшись назад, сказал только:
– Это самое отменное угощение, которое мне довелось попробовать за месяц, Люси. Ты обставила бы в готовке мою сестру Полли. Надо бы нам заполучить тебя в нашу таверну.
Он зазывно смотрел на нее блестящими масляными глазками, но она решительно сказала:
– Мы уже обсуждали это, Джо.
– Конечно, конечно. Ты стремишься к независимости, – дружелюбно согласился он, ковыряясь в зубах ногтем большого пальца. Потом вынул его изо рта, громко прищелкнул языком и, поднявшись, подошел к креслу у камина. – Разумеется, можешь попытаться.
Он напустил на себя вид светского человека широких взглядов, который, потакая женской прихоти идти наперекор его суждению, в конечном счете докажет, что это суждение справедливо. Откинувшись на спинку кресла, Джо достал трубку и непринужденно сменил тему разговора:
– Что ж, трубка и капля спиртного настроят меня на путешествие в Дублин.
У нее вытянулось лицо. Несмотря на тщательную подготовку к этой встрече, она кое-что упустила.
– Боюсь, в доме нет ни капли виски, – смущенно проговорила она. Потом ее взгляд прояснился. – О чем я только думаю? Я забыла про твой портвейн.
Люси кинулась к буфету, но Джо взглядом остановил ее.
