Мне нечего более прибавить к моему рассказу. Я передал все, что мне известно. Я хорошо понимаю, что многие, обдумав все, что я рассказал, не найдут никакого основания для обвинения мисс Норзкотт. Они скажут, что нет никаких причин для обвинения молодой леди за того, что человек очень впечатлительный от природы после внезапного и тяжелого разочарования вдруг заканчивает жизнь самоубийством. На это я отвечу, что они могут думать, что хотят. Что касается меня, то я приписываю смерть Вильяма Прескотта, Арчибальда Ривса и Джона Баррингтона Каульза этой женщине и притом с такой уверенностью, как если бы я видел, как она заколола их кинжалом в сердце.
Вы, конечно, спросите меня, как я объясняю все эти странные факты. У меня нет никакого объяснения или, скорее, объяснение это смутно и неясно. Что мисс Норзкотт обладала необыкновенной властью над душами, а через души над телами людей, я убежден так же, как и в том, что она употребляла эту власть для дурных и жестоких целей. Что за этим скрывалось что-то еще более жестокое и ужасное – какая-нибудь особенность, которую необходимо было открыть до свадьбы – это можно заключить из опыта трех ее женихов, а то что тайна, открытая им была ужасна, можно заключить из того, что одно упоминание о ней оттолкнуло от нее тех, которые так страстно ее любили. Их последующая судьба была, по-моему, результатом ее мести за их бегство, и они были об этом предупреждены, что видно из слов как Ривса, так и Каульза. Больше я ничего не могу сказать. Я излагаю перед публикой события в такой последовательности, в какой они происходили перед моими глазами. Мисс Норзкотт я с тех пор не видел, да и не желаю видеть. Если тем, что здесь написано, я спасу хотя бы одну человеческую душу от сетей этих ясных глаз и красивого лица, я положу перо в уверенности, что мой бедный друг умер не напрасно.
