Три минуты вечности полностью

Этот звук, прозвучавший в тишине оглушительней любого грома, словно бы вывел всех присутствующих из оцепенения.

Я вздрогнула.

– Бальтазар, – начал Люцифер, – я попробую объяснить тебе еще раз, хотя ты, похоже, все равно отказываешься меня слушать.

Он резко закрыл крышку рояля:

– Так было нужно. Пойми, это необходимость, которой мы избежать никак не можем.

Бальтазар поднял голову и посмотрел на своего учителя. Я испугалась этого взгляда. В нем больше не было той преданности и преклонения, которые всегда слышались в его голосе раньше.

За то время, пока я не видела его, он словно бы постарел на несколько лет. Его лицо стало жестким и злым. Неправильная складка пролегла между бровями. Мне стало очень жаль его. Я понимала, насколько тяжело ему терпеть двойную утрату. Амина оказалась во всем права.

Бальтазар заговорил:

– Вы предали меня. Всю свою жизнь я считал вас своим отцом, своим учителем. Я безгранично верил в то, что вы всегда будете рядом, всегда будете помогать мне. И что? В тот момент, когда я пришел к вам за помощью, что вы сделали? Отвернулись от меня. Позволили этим, – он презрительно кивнул в сторону Лорана, – решать мою судьбу, решать за меня. Вы преклонились перед ними, забыв, что всегда обещали помогать мне.

Я заметила, как напряглась рука Люцифера, лежащая на рояле. Однако, он быстро справился с собой:

– Бальтазар, мальчик мой, – начал он, – хочу чтобы ты понимал. Ты действительно дорог мне и ты всегда был мне как сын. Один из моих лучших и преданных генералов. Но ты не первый год живешь на свете, ты ведь прекрасно знал, что есть определенные правила, которыми мы поступиться не можем…. Я понимаю, какого тебе сейчас. Поэтому и только поэтому, я прощаю тебе все, что ты здесь говоришь. Пройдет время, ты успокоишься и придешь в себя. А потом, хотя тебе сейчас трудно в это поверить, ты даже будешь мне благодарен, что все так разрешилось. Верь мне. Я всегда был на твоей стороне. Не смотря на то, что ты говоришь сейчас непозволительные вещи.

Лицо Бальтазара исказила злоба, и чем ровнее звучал голос Люцифера, тем большая злоба овладевала им. Я это прекрасно видела

– Вы… вы знали, что она значит для меня. Вы знали, то что я могу любить, что мне это дано. Не вы ли говорили мне, что поможете, в память в моей матери. Вы знали, как сильно я люблю ее и вы позволили им забрать ее.

Лоран поднял голову и посмотрел на Бальтазара, но ничего не сказал.

В ту секунду мне мучительно захотелось выбежать, обнять его и сказать, что я здесь, что я никуда не ушла и что мне все равно, что будет дальше. Я останусь с ним, пусть в аду, пусть в вечных муках, но с ним.

Но что-то сдерживало меня, словно внутренний голос из всех сил кричал мне, что еще не пришло время делать это. Я осталась на месте.

– Бальтазар, – снова проговорил Люцифер, – я не стану перед тобой оправдываться, не стану говорить, что пытался тебе помочь. Это не так, и для этого есть свои причины. Мы храним созданный порядок уже много тысячелетий. Он неукоснительно соблюдается все это время, обеспечивая нам мир и покой, которым мы все дорожим. Ты пойми, поколебав однажды наши устои, мы рискуем разрушить все. Разрешив обыкновенному человеку вечно жить в Коллекторе, мы можем вызвать цепную реакцию. Если бы это произошло, где гарантия, что завтра кто – то еще не захотел бы остаться жить в Коллекторе или не решил бы добровольно покинуть ад или, скажем рай. Воссоединиться со своими любимыми. А что было бы если бы начался мятеж. А все почему, потому что мы один раз попрали законы ради нашей прихоти. Пойми, человеческий материал очень сложен, и с ним нужно быть крайне аккуратным. Мы должны держать барьеры между адом и раем. И никаких других вариантов быть не должно. Запомни, других вариантов нет.

– Тогда вы могли мне и не обещать!

– Бальтазар, да должно быть, здесь я допустил оплошность. Ну, а с другой стороны, скажи на милость, как еще я мог удержать тебя в рамках?

– Меня не нужно держать в рамках, – зло прокричал Бальтазар.

Я заметила краем глаза, как высокий здоровяк, который тоже находился в комнате, резко подался вперед.

Однако Бальтазар, словно, совладав с собой, остался стоять на месте и, здоровяк снова прислонился к стене. Тем не менее, мне удалось заметить, что, не смотря на мнимое спокойствие, он зорко следил за каждым движением Бальтазара.

– Послушай меня, – продолжил Люцифер, все уже сделано. Все произошло так как и должно было произойти. Уже ничего не изменить не поправить. Решение принято, Свет должен был забрать твою Кристину с самого начала, это же было ясно. Вот теперь все уже кончено, он ее забрал. Ты должен смириться Бальтазар. Смириться и жить дальше. Я понимаю, что эта девочка, возможно для тебя что-то значила, но такова жизнь. И ты не должен говорить мне таких слов, со временем, когда это ослепление пройдет и ты сможешь взглянуть на вещи более или менее здраво, ты поймешь, что по-другому было поступить никак нельзя.

Я чувствовала, что все что говорил Люцифер не доходит до сознания Бальтазар, слова словно долетали до него, разбивались о его голову, и соскальзывали вниз.