Три минуты вечности полностью

Теперь не нужно было слов, не нужно пустых вопросов. Теперь я все видела. Я видела, что он любит меня, очень сильно, возможно, даже сильнее, чем я его. Я чувствовала его боль, она словно бы стала осязаемой и легонько касалась моей кожи. Как я могла в нем сомневаться, верить чьим-то пустым словам. Он всегда любил меня, со всей той нерастраченной нежностью, на которую был способен.

Все уже подходило к концу. Я понимала, что он ничего не сможет сделать и он это знает. Отныне я для него принадлежу к чему-то запретному и недосягаемому.

Я видела, как он понимает то, что навсегда меня потерял. И это убивает его, портя его прекрасные черты, делая мелкими его бездонные глаза. Он потерял меня и это стало для него теперь самым страшным. Как для меня было бы потерять его. У него больше не осталось сил сопротивляться, он знал, что я в Свете и уже совсем поздно что-то пытаться изменить или исправить. Мы по разные стороны этого мира и отныне ничто не может нас соединить.

Но ведь я то была здесь, рядом, всего в нескольких шагах от него. И я должна была выйти и сказать о себе. Я начала подниматься, как пришедшая мне в голову мысль заставила меня остановиться.

Все уже кончено. Бальтазар знает о том, что я в Свете. Он понял это и принял. Что я сделаю, если выйду. Расскажу ему, что не ушла из-за него. Расскажу, что пришла в ад за ним и, что больше не могу вернуться обратно. Что нарушила все законы. Это я ему скажу? Но ведь он принял утрату. Ничего не произошло. Теперь все обойдется и никто не причинит ему боль. А я одним своим необдуманным поступком, подчиняясь слабости разрушу тот хрупкий мир, что установился сейчас в этой комнате. Я подвергну его опасности, и он погибнет защищая меня, погибнет вместе со мной. Это глупо. И именно в настоящий момент, когда я впервые в полной мере поняла, что люблю его больше жизни, поняла, что он любит меня также сильно. Именно теперь я не могу дать ему погибнуть, я не могу причинить ему боль.

Я чувствовала, как силы покидают меня, рана была открыта и кровь уносила из меня по крупицам жизнь. Я умирала. И понимала это. Я дошла сюда, живя только одной мыслью и, когда эта мысль перестала меня поддерживать, как наркотик, я лишилась тех сил, которые держали меня на ногах. Моя рана была слишком глубока и сил бороться не было. Одно я знала точно, я должна уйти. Уйти, никому не сказав, что была здесь, никому не причинив боли. Он думает, что я в Свете. Возможно, он даже никогда не узнает, что сталось со мной. Об этом, верно, позаботятся. Мне нужно уйти как можно дальше, на сколько хватит моих оставшихся сил. Возможно, повезет и мне удастся дойти до гор. Где меня никто не увидит. Может, меня никто не найдет и я просто исчезну, словно бы меня никогда не было. Это было единственным моим правильным решением. Наверное, я и пришла сюда только для того, чтобы убедиться, что с человеком, который был мне дороже всего, все будет хорошо. Я убедилась, и мне нужно идти.

Приподнявшись на руках, я осторожно послала ему сквозь тонкие занавески прощальный поцелуй:

– Я всегда тебя буду любить

В эту секунду он бессознательным жестом поднес руку к губам. Словно бы почувствовал мое прикосновение.

Замотав больную руку в остатки шали, я встала и сделала несколько неуверенных шагов в сторону от окна, но произошло то, что заставило меня остановиться.

Лоран затушил еще одну сигарету, резко поднялся в кресле и проговорил:

– А вы, господа, не желаете поинтересоваться, раз уж тут у вас такая идиллия, для чего сюда сегодня пришел я?

Все обернулись в сторону Лорана, даже здоровяк, который стоял у стены. Я снова прильнула к окну. Сердце неприятно закололо.

Лоран продолжил:

– Ты – Люцифер, прекрасно все расписал. Свет, Кристина, правила. Но ты, кажется не смог учесть одной простой вещи.

– Какой, – раздражено проговорил Люцифер.

– А той, что в Свет можно уйти только добровольно. Без принуждения. Мы насильно никого не можем туда забрать.

Искра напряжения прошлась по комнате:

– что ты хочешь этим сказать? – произнес дьявол.

– А то, что Свет не забрал Кристину, а сама она отказалась туда идти.

Пауза. Я перевожу взгляд с одного лица на другое. Я вижу, что теперь они похожи на восковые застывшие маски. Бальтазар был оглушен, он кажется до конца не понимал, что было здесь только что сказано.

– Я, видимо, совсем перестал понимать этих людей, – практически прокричал Люцифер, – да где уж там, если я собственных приближенных понять не могу.

– Где она? – бесцветным голосом проговорил Бальтазар.

– Мы искали ее всю ночь, – начал Лоран, – когда Свет пришел за ней, она не пошла в него. Естественно, это тут же стало нам известно. Мы узнали, что она взяла лошадь и уехала куда-то в сторону леса.

– Зачем? – прервал его Люцифер.

– Зачем? – переспросил Лоран, – а спросите это у своей подруги.

– У Амины?

– Мне неинтересно, как ее зовут, но вот только наши люди видели, как она бродила вокруг того дома, где жила Кристина. Мы последовали за ней. Перерыли весь лес, прочесали метр за метром.

– И что? – спросил Люцифер