Три минуты вечности полностью

Почему – то в этот момент мне вдруг вспомнились слова Жюстин, мне отчетливо вспомнилось, что однажды в момент нашей последней встречи, она сказала мне, что знает, как я поступлю и что, однажды она уже поступила именно так.

Я не дам ему умереть! Я словно, бы со стороны смотрела на то, как собрав последние силы, я резко подтянулась на руках к подоконнику. При этом я даже не чувствовала боли. А потом я оказалась в комнате. Пробегая мимо поверженного Лорана, я на секунду заметила, как он что-то кричит мне, пытаясь ухватить за подол сорочки.

И мысль в голове: «Только бы успеть».

И еще слепящий шар, который вслед за рукой Люцифера отходит немного назад, как маятник, а потом с космической силой летит в Бальтазара.

И потом еще боль. Она прожигает грудь насквозь, она вползает в мое тело, ломая и калеча его.

И мысль «Я успела». А потом снова боль, все сильнее и сильнее. Нужно открыть глаза, нужно собраться с силами.

И еще Бальтазар… Нет, мой Себастиан. Он склоняется надо мной, он говорит мне что-то. Странно, но я его не слышу. Я только улыбаюсь ему. Губы не повинуются, но надо. Очень надо сказать.

И они все. Лоран, Люцифер, Легион. Они тоже смотрят на меня. И в их, многое повидавших и уставших глазах, такая тоска.

И снова Себастиан. Я должна ему сказать, немного бы сил:

– Себастиан, – не голос – шепот,

Я вижу как состарило его горе, как на лице появились морщины и потухли глаза.

– Спа…сибо тебе….

– За что, о чем ты?

– За эти слезы, мне больше не нужно ничего.

Он рассеянно проводит рукой по лицу. Слеза блестит жемчужиной на его ладони.

– Не умирай, Кристина, – шепчет он, – я во всем виноват, не умирай, прошу тебя. Не нужно.

– Люблю те…

И снова боль, она все сильнее и оглушительнее. Она накатывает на меня как волны прибоя. И все становятся дальше и я хочу взять Себастиана за руку. Не могу. Его руки больше нет рядом.

И тишина…………………………….

В смерти, в настоящей смерти одно одиночество и пустота. Ты плывешь по ее волнам, скользишь по ним, и чем сильнее ты отдаешься им, тем меньше ты чувствуешь себя. Эти волны крадут тебя у себя самого. И ничего, кроме них больше нет. Смерть души – это конец. В смерти много одиночества. И, наверное, еще покоя. Хотя это и не важно.

Эпилог.

Как странно! Почему я все еще чувствую. Почему снова боль, она ведь ушла, она ведь должна была уйти. Почему ее снова так много. Она такая страшная. Она ползает по телу, перекидываясь с одного места на другое, обдавая меня своим смердящим дыханием. Так ужасно, когда ты не можешь от нее спрятаться, не можешь укрыться. Где бы ты ни был, она настигает тебя и с новой силой накидывается, душит, давит, ломает. От нее нет спасения. От такой боли нет лекарства.

А потом она сосредотачивается отдельно на руке, той что я совсем недавно перетягивала куском платья, она гнездиться в голове, она обдает жарким пожирающим пламенем спину, и хочется перевернуться на живот, избавиться от огня которым полыхаешь, но сил нет. Ты не можешь ничего с ней сделать, просто лежишь и впитываешь ее словно губка.

Нужно закричать, крик облегчает страдания, но тело не повинуется, оно больше не принадлежит тебе. Неужели – это и есть та самая смерть? Но этого просто не может быть. Минуту назад она дарила покой и пустоту, откуда снова взялась эта раздирающая боль.

Невозможно думать, невозможно отвлечься. Ты просто глубже увязаешь в ней. Как сильно ноет грудь, как онемела рука. Нужно открыть глаза, я открываю, но вокруг темнота. Она такая непроглядная, такая вездесущая. Нужно закричать! Громко!… Вместо крика только тяжкий стон, он слышен сквозь непроницаемую пелену, сквозь оглушительный звон в ушах.

Я не хочу так умирать, я не хочу это чувствовать, я пытаюсь ухватиться за спасительную темноту, за ночь, за волны, которые еще недавно так бережно качали меня. Но они все дальше, я тянусь к ним, но не достаю. Они уходят, унося с собой покой. Я НЕ ХОЧУ ЭТОЙ БОЛИ! Мне нужен покой. Та вата или паутина покоя, в которой я еще недавно спала. Я чувствую, как что – то больно хватает меня за руки, рвет мое тело. Нет! Не надо отпустите меня! Я хочу сказать, чтобы они оставили меня в покое, но не могу.

А постепенно странный холод сковывает меня. Он начинается с раненой руки, он заползает в мои вены. Он приносит с собой пустоту и избавление. Рука больше не болит, боль отступает. Я могу дышать снова. Избавление идет, вот оно в плечах, грудь тоже онемела, не болит спина. Я не чувствую ног. Наконец, избавление в голове. Она наполняется странной тяжестью, но больше не болит. Я могу слышать. Кажется! Я теперь что есть силы, тянусь к этому избавлению. Звон в ушах не такой оглушительный, не такой страшный. Я могу слышать! Но только как будто издалека. Я не разбираю слов, я не понимаю, что это со мной.

Собрав какие-то жалкие остатки сил, я открываю глаза.