- Вот за это я и ценю тебя, мой старый друг. Ты не говоришь красивые слова о долге и клятвах, не прячешь свои сомнения под рассуждениями об общественном благе и государственной целесообразности. Ты просто сказал правду и поэтому я полностью доверяю тебе. Я тоже буду откровенен с тобой. Никто не говорит
о свержении гроссмейстера в настоящий момент. Он силен и могуществен, но недовольство в народе будет нарастать с каждым днем, и мы умело повернем его против Руадха. Мы очерним его имя, на него одного спишем все наши ошибки и преступления. Да, преступления. Видишь, я называю вещи своими именами и совершенно не стесняюсь этого. Когда придет время, мы объявим Руадха тираном и “разоблачим” его, а себя выставим невинными овечками. Скажем, что только из-за страха быть репрессированными выполняли преступные приказы и поручения Руадха. Более того, я думаю, что нам стоит немного поторопить события и, чтобы поколебать позиции гроссмейстера, сразу, после победы, принять некоторые меры для дестабилизации обстановки в столице
и провинциях. Сейчас же необходимо воспользоваться ситуацией
и уничтожить всех, кто хоть как-то в будущем сможет помешать нам. Самое печальное, что такие люди есть не только среди сторонников Вериэна.
- Ты говоришь о Белернине? - спросил Лоан.
- О нем, о ком же еще, - усмехнулся Цениас, - Мальчишка не поддается чужому влиянию, самостоятелен и неуправляем. И при этом он пока еще всецело преданн Руадху. Очень опасное сочетание, особенно если учесть его способности и склонность к бескомпромиссным решительным действиям.
- Да, Белернин опасен. Но он неуязвим сейчас. Мы не сможем ничего открыто предпринять против него, а слухам и доносам гроссмейстер не поверит.
- Идеалистам не место в этом мире, Лоан. Без них всем будет лучше, тише и спокойнее.
- Полностью согласен.
- Значит, ты не будешь возражать против его нейтрализации?
- Конечно, нет. Но, предупреждаю, я ничего о твоих планах касательно Белернина не знаю и знать не хочу.
- Разумеется, - усмехнулся Цениас, и, откинувшись назад, наконец, поднял кубок, сделал глоток из него, - А теперь можно поговорить о деле, порученном нам гроссмейстером. Скажи, ты хорошо знаешь этого Лодина? Что ты думаешь о нем?
- С ним будет трудно, - поморщился Лоан, - Тяжелый человек. Очень независимый, знает себе цену. Надавить на него практически невозможно.
- Было невозможно, Лоан. Теперь же мы не ограничены в выборе методов воздействия. В том числе и очень эффективных, не так ли?
- Пытки? Этот способ ведения дел не идеален. В нашем случае, когда проверить истинность слов Лодина невозможно по другим источникам, он, скорее всего, попытается выиграть время и будет дурачить нас, сообщая, в лучшем случае, полуправду. Или, стараясь избежать боли, будет говорить именно то, что мы хотим от него услышать. Рано или поздно мы, конечно, добьемся нужного результата, но не слишком ли поздно?
- Да, ты прав, - задумчиво произнес Цениас.
Он сделал небольшой глоток и проглотил виноградинку. Лоан, глядя на него, тоже поднял свой кубок, потом придвинул к себе тарелку с тушеным мясом.
- Значит, у Лодина нет слабых мест? - спросил Цениас.
- Наверное, все-таки есть, - запивая мясо вином, сказал Лоан, - Ректора нужно попробовать убедить в том, что его молчание принесет вред не только ему, но и многим другим людям. Если он поймет и осознает, что мы, действительно, собираемся и сможем разрушить дело всей его жизни, то, возможно, станет более покладистым.
- Именно так мы и поступим, - снова повеселел Цениас, -
У меня всегда хорошо получалось убеждать и запугивать. Не возражаешь, если именно я поведу с ним беседу?
- Сколько угодно, - усмехнулся Лоан.
- Договорились, - подмигнул ему Цениас, и тоже придвинул
к себе тарелки с едой.
Марий. КЛЮЧ СААРАНДА (начало)
Несколько дней шел дождь, но этим утром облака разошлись, выглянуло солнце, и Марий, наконец, смог выйти погулять в ухоженный сад Ленаарского монастыря. Голова Мария еще кружилась, и его слегка пошатывало от слабости. Раны зажили быстро
