- Зажигалку его возьми… - тихо бормотал беркут, выковыривая застрявший в ветвях фонарик. - Как я ее держать-то буду в клюве, ты подумал? Морда фашистская… Каску напялил, ума не прибавил…
- Im Gottes Namen Frisch drauf… - пробормотал Грюнлау, вновь заметив впереди мелькающий лучик. К счастью, падение фонарику не повредило. - Marschieren marsch, marschieren marsch…
Так он и продвигался до тех пор, пока тепорий не начал светиться, а впереди не показался частокол поселка Бунтабу…
Часовые, заприметив еще одного белого человека в дурацкой одежде, нисколько не испугались - даже обрадовались. А поскольку День Превращения уже давно наступил, они не стали с ним церемониться - просто подняли деревянные мечи и бросились в атаку, крича: «Тума-тума-тума-тума!!!».
Грюнлау быстро отступил на полшага, увернулся от удара переднего туземца и резко ударил его ногой в живот. В следующий миг он снова отпрянул назад, уклоняясь от меча второго часового, а потом быстро бросился вперед и схватил его за руку, другой ладонью тыкая в глаза. Мбумбу уронил меч и завопил, временно лишившись зрения. Его напарник сидел на земле и хватал воздух широко открытым ртом.
- Wer kann deutsch sprechen?! - сурово спросил Грюнлау, пиная ближайшего туземца в позвоночник. - Achtung, sie Schweinbande!!!
Конечно, часовые ничего не поняли. Немец еще десяток секунд орал на них на своем родном, но потом все же расстался с мыслью добиться от пленников чего-нибудь полезного.
Гюнтер Грюнлау, вероятно, на этом бы и закончил. Вернер Грюнлау достал штык-нож и преспокойно перерезал обоим горло. Шокированный внук в ужасе зажмурился (в переносном смысле), но перехватывать контроль над телом не стал - предстояло еще освободить Петера и остальных, а он сам не сумел бы даже правильно прицелиться.
Немец ворвался в поселок и сразу же побежал по направлению к шуму и дымовому столбу, вздымающемуся к небесам. Точнее, нескольким столбам, соединяющимся в один.
Там, на площади, какой-то чернокожий старик в маске занес каменный нож над широкоплечим битюгом в черном костюме. Грюнлау спокойно стащил шмайссер с плеча, подхватил его левой рукой за цевье и ствольную накладку, снял с предохранителя, прицелился и нажал на спусковой крючок.
Шаман Пратгуста упал замертво.
Колобков никак не мог поверить, что вот этот толстенький фашист с шмайссером - его лучший друг Гюнтер. А когда все-таки поверил, долго хохотал и хлопал немца по спине.
Тот смущенно добавлял в магазин патроны - на усмирение туземцев пришлось истратить почти двадцать штук. Смерть Пратгусты их ужасно разозлила. Только когда Грюнлау полоснул ближайших воинов длинной очередью, убив четверых и ранив еще столько же, они слегка поостыли. Помог и Петрович - после того, как с небес упал огромный беркут и долбанул пузатого вождя в темя, его дружинники окончательно утратили боевой дух.
- Меня называть маса Колобков! - грозно приказал Петр Иванович, руководя перепуганными мбумбу. - Разнарядка на сегодня такая - кто не все, того накажем! Гюнтер, ну-ка, дай им очередь в воздух для скорости!
- Нельзя, Петер, число патрон ограничено, надо экономить, - покачал головой Грюнлау.
- Чего их там экономить? Трать, пока есть!
- Вы, русский, очень безалаберный и расточительный народ. Нельзя тратить имущество без польза, надо экономить! Иначе в государство не быть порядок!
- А, ну тебя… Серега, переведи этим нигерам, чтобы пошевеливались, а то Гюнтер их всех перекоцает!
Чертанов равнодушно перевел. После чудесного спасения из котла он впал в какую-то странную апатию и ни на что не реагировал.
Зато уж Колобков веселился так, что дым коромыслом стоял. Он как-то очень резко преобразовался в некую помесь британского сагиба и американского рабовладельца с Юга и начал называть мбумбу «нигерами». Валеру под руководством «масы Колобкова» погрузили на носилки, а травница смазала ему рану какой-то вонючей, но действенной мазью. Слегка очухавшийся Гена, в принципе, мог идти сам, но ему тоже сделали носилки. А самому Колобкову - паланкин. Ему захотелось вернуться на «Чайку» верхом на темнокожих каннибалах.
- Аптечку Светке вернуть!… - командовал он. - Пушки моим ребяткам вернуть!… Не болтать!… Работать!… Серега, переводи!… Гюнтер, ну-ка, подстегни их как-нибудь по-вашему, по-фашистски!
- Halt Maul, du Zivilist! - окрысился в его сторону группенфюрер. Но все-таки соизволил наорать на трясущихся туземцев: - Habacht! Glied marsch! Nicht schwatzen! Arbeiten!
Караван перепуганных мбумбу пронес Колобковых с телохранителями через весь лес. Впереди всех вяло шагал Чертанов. Он уже достиг такого состояния, когда из всех желаний остается только одно - чтобы все это поскорее закончилось. Не подталкивай его вперед жизнерадостный шеф, он, скорее всего, просто лег бы на землю и остался в таком положении.
