Д’Артаньян пустился за нею. Ему нетрудно было догнать женщину, путавшуюся в плаще. Он догнал её почти в начале улицы, на которую она свернула. Несчастная изнемогала, но не от усталости, а от страха, и, когда д’Артаньян положил ей руку на плечо, она пала на одно колено и вскрикнула сдавленным голосом:
– Убейте меня, если хотите, но вы ничего не узнаете!
Д’Артаньян поднял её, обхватив её талию рукою, но, чувствуя, как тяжело она повисла на его руке, он понял, что она близка к обмороку, и поспешил успокоить её уверениями в преданности. Уверения эти ничего не значили для госпожи Бонасье, потому что подобные уверения могут делаться с самыми дурными намерениями; но голос значил всё: молодая женщина, по-видимому, узнала его. Она открыла глаза, бросила взгляд на человека, который так испугал её, и, узнав д’Артаньяна, вскрикнула от радости.
– О, это вы, это вы! – воскликнула она. – Слава богу!
– Да, это я, – сказал д’Артаньян, – я, которого Бог послал, чтоб охранять вас.
– С этим намерением вы и следовали за мною? – спросила с кокетливою улыбкою молодая женщина, насмешливый характер которой опять брал верх и у которой весь страх исчез, как только она узнала друга в том, кого принимала за врага.
– Нет, – сказал д’Артаньян, – нет, признаюсь. На вашу дорогу меня привёл случай: я видел, что какая-то женщина стучится в окно к моему приятелю.
– К вашему приятелю? – прервала его госпожа Бонасье.
– Конечно, Арамис один из лучших моих друзей.
– Арамис? Это что такое?
– Полноте! Вы ещё скажете мне, что не знаете Арамиса?
– В первый раз слышу это имя.
– Так вы в первый раз приходите к этому дому?
– Конечно.
– И вы не знали, что в нём живёт молодой мужчина?
– Нет.
– Мушкетёр?
– Нет.
– Так вы не к нему приходили?
– Вовсе нет! Да вы видели сами: я говорила с женщиной.
– Это верно. Но эта женщина, вероятно, приятельница Арамиса.
– Я этого не знаю.
– Раз она живёт у него.
– Это меня не касается.
– Но кто она?
– Это не моя тайна.
– Дорогая госпожа Бонасье, вы очаровательны! Но в то же время вы самая таинственная из женщин…
– Разве это мне вредит?
– Нет, напротив, вы обворожительны.
– Так возьмите же меня под руку!
– Охотно, а затем?
– Затем ведите меня.
– Куда?
– Куда я иду.
– Но куда вы идёте?
– Увидите, потому что оставите меня у дверей.
– Нужно ли будет вас подождать?
– Не трудитесь.
– Так вы возвратитесь одна?
– Может быть, да, а может быть, нет.
– Но особа, которая вас потом проводит, будет мужчина или женщина?
– Я ещё не знаю.
– А я узнаю!
– Как так?
– Я подожду, чтобы увидеть, с кем вы выйдете.
– В таком случае прощайте!
– Как так?
– Вы мне не нужны.
– Но вы просили…
– Помощи дворянина, а не надзора шпиона.
– Выражение весьма резкое!
– Как называют тех, кто следит за другими против их желания?
– Нескромными.
– Выражение весьма мягкое.
– Я вижу, сударыня, что надо исполнять всё, что вам угодно.
– Почему же вы лишили себя заслуги сделать это сразу?
– А разве моё раскаяние не заслуга?
– А вы действительно раскаиваетесь?
– Я сам не знаю. Но знаю, что обещаю вам сделать всё, что вам угодно, если только вы дозволите мне проводить вас туда, куда идёте.
– А после вы меня оставите?
– Да.
– Не дожидаясь, когда я оттуда выйду?
– Нет.
– Честное слово?
– Слово дворянина!
– В таком случае берите меня под руку и идём скорее.
Д’Артаньян подал руку госпоже Бонасье, которая взяла её, смеясь и волнуясь, и оба двинулись по направлению к улице Ла-Гарп. Придя в нужное место, молодая женщина, казалось, колебалась, как и на улице Вожирар. Однако она как будто узнала одну дверь и подошла к ней.
– А теперь, – сказала она, – мне нужно войти сюда. Благодарю вас тысячу раз за ваше общество, которое спасло меня от всех опасностей, которым я подверглась бы. Но настало время сдержать ваше обещание. Я пришла, куда мне нужно.
– И вам нечего будет опасаться на обратном пути?
– Разве одних воров.
– А этого разве мало?
– Что они могут у меня отнять? У меня нет ничего с собой.
– Вы забыли прекрасный платок с гербом.
– Какой?
– Тот, который я нашёл у ваших ног и положил вам в карман.
– Молчите, молчите, несчастный! – вскричала молодая женщина. – Или вы хотите погубить меня?
– Вы сами видите, что для вас есть ещё опасность, потому что одно слово заставляет вас содрогаться и вы сознаетесь, что если бы кто-нибудь услышал это слово, вы бы погибли. Послушайте, сударыня, – продолжал д’Артаньян, схватив её за руку и устремив на неё огненный взор, – будьте великодушны, доверьтесь мне. Разве вы не прочли в глазах моих всю привязанность и преданность, которыми преисполнено моё сердце?
– Да, – отвечала госпожа Бонасье, – поэтому спросите меня о моих тайнах, и я скажу вам о них, но чужие тайны – это другое дело.
– Хорошо, – сказал д’Артаньян, – я всёравно их открою. Раз эти тайны могут иметь влияние на вашу жизнь, то они должны стать и моими.
